Филип К. Дик, 1981 год
Начну определение с того, чем НФ не является. Она не может определяться как «рассказ (или роман, или пьеса) помещенный в будущее», поскольку существует такой жанр как космическое приключение, который помещен в будущее, но НФ не является. Он именно то, о чем говорится в его названии: приключения, сражения и войны в будущем, в космосе, включающие сверхпродвинутые технологии. Так что, разве это не научная фантастика? Кажется, что да и Дорис Лессинг так считает. Тем не менее, космическому приключению не хватает явственной новой идеи, а это главный ингредиент. К тому же, научная фантастика может быть помещена в настоящее: альтернативный мир. Так, если мы отделим НФ от будущего и ультрапродвинутых технологий, что нам называть научной фантастикой? У нас есть вымышленный мир; это первый шаг: общество, которого на самом деле не существует, но оно основывается на нашем обществе — т.е. известное нам общество служит стартовой точкой. Общество развивается из нашего, возможно в совершенно другом направлении, как бывает в рассказах или романах альтернативного мира. Это наш мир, вывихнутый ментальным усилием автора, наш мир, превращенный во что-то, чем не является или пока не является. Такой мир должен отличаться от реального хотя бы в чем-то одном, но этот момент должен вызывать события, которые не могут произойти в нашем обществе — или в любом известном обществе прошлого или настоящего. Должна быть логически обоснованная идея, связанная с этим вывихом, т.е. вывих должен быть концептуальным, не поверхностным или просто экстравагантным — в этом суть научной фантастики, концептуальный вывих в обществе, который приводит к новому обществу, созданному авторским разумом, перенесенным на бумагу, а оттуда приводящий к шоку читательского разума, шоку неузнавания. Он понимает, что мир, о котором он читает, ненастоящий.
Теперь насчет отделения научной фантастики от фэнтези. Это невозможно сделать, и даже краткое размышление покажет почему. Возьмем псиоников, мутантов, как, например, в замечательном романе Тэда Старджона «Больше, чем человек» (п.п. Кстати, действительно отличная книга, даже сейчас). Если читатель считает, что подобные мутанты могут существовать, он будет видеть роман Старджона как научную фантастику. Но если он считает, что такие мутанты, как и чародеи с драконами, невозможны, и никогда не будут возможны, тогда он читает фэнтези. Фэнтези включает то, что общее мнение считает невозможным; научная фантастика включает то, что общественное мнение считает возможным при подходящих обстоятельствах. По сути, это субъективное решение, поскольку то, что возможно и что не может быть объективно известно, скорей является субъективной верой читателя.
Теперь определим хорошую научную фантастику. Концептуальный вывих — новая идея, другими словами — должен быть по-настоящему новым (или новой вариацией старого) и должен стимулировать интеллект читателя, он должен вторгаться в его разум и побуждать к мыслям, которые ранее читателю в голову не приходили. Таким образом «хорошая научная фантастика» — это вопрос ценности и не является объективным термином. Но все-таки я считаю, что такая вещь, как хорошая научная фантастика, существует вполне объективно.
Я думаю, что др. Уиллис Макнелли из Калифорнийского университета в Фуллертоне сформулировал это лучше всего, когда сказал, что настоящим героем НФ рассказа или романа является идея, не личность. Если это хорошая НФ, то идея новая, стимулирующая и, что пожалуй важней всего, запускающая цепную реакцию последующих идей в разуме читателя. Она, так скажем, отпирает читательский разум, чтобы он, как и авторский, начинал творить. Таким образом, НФ креативна и вдохновляет на креативность, чего большая литература, в основном, не делает. Мы, читающие НФ (я сейчас говорю как читатель, не писатель) читаем, потому что нам нравится ощущать цепную реакцию идей, запущенную в разуме текстом, что-то с новой идеей в нем. А значит лучшая научная фантастика — это сотрудничество между автором и читателем, в котором оба создают — и наслаждаются этим. Удовольствие — главный и последний ингредиент научной фантастике, удовольствие открытия новизны.
Из The Shifting Realities of P. K. Dick by Philip K. Dick