Речь в защиту фэнтези. Терри Пратчетт
Я все еще помню первую книгу, которую я прочел. Это был «Ветер в ивах». Ну, наверное она не была первой книгой, которую я прочел, — без сомнения было что-то с названиями вроде «Дошкольные радости» или «Дженет и Джон. Книга 1». Но это была первая книга, которую я открыл, не пожевав обложку и не желая оказаться в другом месте. Это была первая книга, которую я, в возрасте 10 лет, читал, потому что мне было интересно.
Сейчас я знаю, конечно, что это совершенно неправильная книга для детей. В ней только один женский персонаж и она прачка. Никаких попыток объяснить поведение горностаев и ласок социальными условиями и отсутствием жилищных. Дом господина Барсука — оскорбление для всех детей, которым не улыбнулась удача жить в Диком Лесу. Отношения Крота и Крысы пожалуй приемлемы, но только если они готовы честно о них говорить.
Но мне вручили книгу и, поскольку ее советовали не родители или учителя, я прочел ее в один присест от корки до корки. А потом начал снова, потому что до этого я не понимал, что истории бывают такими.
Существует чувство, которое возможно только если вы ребенок и открываете мир книг: в вас будто что-то искрится — вы хотите прочитать все, что есть в печати до того, как оно испарится перед вашими глазами.
Я создал собственную карту неисследованной территории. Мои родители сказали, что да, книги это хорошо, но я не помню, чтобы кто-нибудь давал мне советы. Я разбирался самостоятельно.
Сейчас меня считают писателем для подростков. Учителя и библиотекари говорят: «Вы знаете, ваши книги очень популярны среди детей, которые не читают». Я думаю, что это похвала; я только хочу, чтобы они это иначе формулировали. Вообще, жанровые авторы довольно близко знакомы со своими читателями, и я знаю, что многие мои поклонники достаточно стары, чтобы водить машину и даже получать пенсию. Но миф упорно настаивает, что всем моим читателям 14 лет и они носят имя Кевин, так что я заинтересовался темным подпольем, называемым детской литературой.
Немногие люди проявляют к ней интерес, кроме тех храбрых сердец, что работают с детьми и интересуются тем, что они читают. Они невоспетые герои сопротивления в войне, которая возможно уже выиграна Ежиком Соником и бионическими жестянками. У них не так много союзников, даже там, где их можно ожидать. Несмотря на огромное количество названий, выливаемых со страниц на взрослых, моя газета «Сандей» обозревает только малое количество детских книг и, чтобы показать своим читателям, что это своего рода литературная игровая площадка, почти никогда не забывает поместить рисунок медвежонка Тедди рядом с ними.
Возможно редакторы приняли правильное решение. По моему опыту, дети не читают обзоры детских книг. Они живут в другом мире.
Вышеупомянутые школьные библиотекари рассказывают мне, что дети читают ради удовольствия, на что они готовы тратить свои деньги — и это фэнтези, научная фантастика, ужасы — и, хотя библиотекари возносят молитвы благодарности за то, что дети вообще читают в наш электронный век, этот выбор беспокоит их. А не должен.
Сейчас я знаю, что почти вся литература на каком-то уровне фэнтезийна. То, что писала Агата Кристи — фэнтези. Том Клэнси пишет фэнтези. То, что Джилли Купер пишет тоже фэнтези — во всяком случае ради нее самой я на это надеюсь. Но люди в основном представляют фэнтези как что-то с мечами, говорящими животными, вампирами, ракетами (научная фантастика — это фэнтези с бластерами), и это, в общем, действительно выглядит глуповато. Но еще фэнтези размышляет о будущем, переписывает прошлое и пересматривает настоящее. Оно играет со вселенной.
Многих взрослых фэнтези заставляет чувствовать себя неловко. Дети, которым нравятся такие вещи, склонны называть их «крутяцкими» и «мегаклассными». Это всегда беспокоит людей. (Это беспокоит их настолько, что когда кто-нибудь вроде Ф.Д. Джеймс использует приемы научной фантастики, доброжелательные люди находят новые определения, таким образом не позволяя каиновой печати пасть на ее книги; книга не относится к научной фантастике «потому что это не про роботов и другие планеты». Ф.Д. Джеймс пишет научную фантастику? Невозможно. Но «Дитя человеческое» — научная фантастика, так же как «Стрела времени» и «Фатерланд», как «Дети Мафусаила» Олдисса*, «Бойня номер пять» Курта Воннегута и «Человек в высоком замке» Филипа К. Дика. Научной фантастике не нужны роботы, а на земле для нее вполне хватает места.)
Конечно, научная фантастика и фэнтези иногда плохо написаны. Со многими вещами так. Но литературная ценность — искусственная штука и существует в глазах смотрящего. В мире, где «Империя Солнца» Балларда выиграла Букер, я не слишком серьезно отношусь к суждению, основанному на литературной ценности.
Не так давно я общался с учительницей, которая пригласила меня в школу. У нее были проблемы с завучем, считавшим фэнтези подозрительным в моральном плане и бесполезным для мира девяностых.
Подозрительным в моральном плане? Срежь с него блестяшки, и фэнтези одобрят в викторианском поместье. Мораль фэнтези и ужасов, по большому счету, это строгая мораль сказок. Вампир побежден, чужой улетает из шлюза, Темный Лорд повергнут, и, возможно с потерями, добро торжествует — не потому что оно лучше вооружено, а потому что Провидение на его стороне.
Почему младший из трех братьев, поделившись едой со старушкой в лесу, станет королем страны? Почему Джеймс Бонд умудряется обезвредить ядерную бомбу за несколько секунд до того, как она взрывается? Потому что вселенная, где этого не произошло, будет темным и враждебным местом. Пусть будут орды гоблинов, пусть будет ужасная внешняя угроза, пусть будут гигантские мутировавшие слизни, если они вам действительно нужны, но еще пусть будет надежда. Она может быть слабой, едва уловимой — меч Артура на закате — но дайте нам знать, что мы живем не напрасно.
Чтобы оставаться в своем уме, перефразируя недавние слова Эдварда Пирса в Guardian, необходимы постоянные короткие передышки, комфорт, чтобы держать кусочек мира радушным, пусть только на протяжении пьесы в театре или чтения книги. И это довольно безвредно. Классическое фэнтези может познакомить детей с оккультным миром, но гораздо более здоровым образом, чем другие методы, которые может предложить наш странный социум. Если вам говорят о вампирах, очень неплохо, если тут же напомнят и о колах.
А еще читатели фэнтези могут узнать, по словам Стивена Сондхайма, что ведьмы могут быть правы, а гиганты могут быть хорошими. Они узнают, что возможно не важно, где стоят люди, куда важней — в какую сторону они смотрят. Это часть опасного процесса взросления.
Что касается эскапизма. Мне нравится слово. Нет ничего неправильного в эскапизме. Нужно только разобраться, от чего вы убегаете и куда.
Внезапно превратившись в ненасытного читателя, я сперва убежал в то, что называется Внешним пространством. Я читал много научной фантастики, которая, как я уже говорил, всего лишь одна из версий фэнтези для двадцатого века. И многие из этих книг, в строго литературных терминах, были мусором. Но это был хороший мусор. Они были как велотренажер для разума — никуда не ведет, но определенно хорошо для мускулов.
Бесполезно? Я впервые наткнулся на упоминание греческой цивилизации в фэнтезийной книге — написанной Мэри Рено. Но в пятидесятых, в школах преподавали историю в такой манере: были римляне, у них было много бань, они построили несколько дорог и ушли. Потом много и унизительно дрались и толкались, пока не прибыли норманны. Тут-то официально начиналась история.
Кстати, мы и Наукой занимались. Юрий Гагарин вращался над нашими головами, но я не помню, чтобы кто-нибудь в школе об этом упоминал. Я даже не помню, чтобы кто-нибудь нам говорил, что наука — это не баловство с химикатами и магнитами, а скорее способ смотреть на вселенную.
Научная фантастика все время смотрит на вселенную. Я не извиняюсь за то, что люблю ее. Мы живем в мире научной фантастики: две мили вниз — и ты прожаришься, две мили вверх — и ты задохнешься. И есть еще маленький, но значимый шанс, что в следующую тысячу лет большая комета или астероид врежется в планету. В тринадцать лет такие вещи могут раскрыть глаза. Для начала, тебя меньше заботят прыщи.
Другие миры, там в космосе, подтолкнули меня поинтересоваться нашим. Это небольшой ментальный шаг — от путешествий во времени к палеонтологии, от меча и магии к мифологии и древней истории. Правда чудней литературы; ничто в фэнтези не захватывало меня так, как чтение про эволюцию человечества от протоплазмы до тритона, тупайи, потом оксбриджского выпускника-гуманитария и, наконец, до использующего инструменты млекопитающего.
Впервые я встретил такие слова как эколог и перенаселение в научно-фантастических книгах, в конце пятидесятых, начале шестидесятых, задолго до того, как эти слова стали модными. Да, наверное, Мальтус первым начал об этом говорить — но вы не читаете Мальтуса, когда вам одиннадцать, зато вы можете прочитать кого-нибудь вроде Джона Браннера или Гарри Гаррисона, потому что на обложках их книг восхитительный космический корабль.
Еще я наткнулся на слово неотения, что означает «оставаться юным». Это свойство, которое люди выработали для выживания. Другие животные, когда они молоды, сохраняют интерес к миру, гибкость реакции на него и способность играть, но все это теряется, когда они вырастают. Как вид, мы сохранили эти качества. Как вид, мы всегда засовываем пальцы в розетку вселенной, чтобы увидеть, что будет дальше. Это свойство, которое может спасти или убить нас, но именно оно делает нас людьми. Я скорее буду в компании людей, которые смотрят на Марс, чем рассматривающих собственный пупок — другие миры интересней катышков.
И я встречал много мусора. Но у человеческого разума есть здоровая наклонность вылавливать хорошие вещи из чепухи. Это как добыча золота: нужно просеять тонны грязи, чтобы добыть золото; если вы ее не просеиваете, вы не получите самородок. Насколько мне известно, эскапистская литература позволила мне сбежать в настоящий мир.
Так что давайте не пугаться, когда дети читают фэнтези. Это компост для здоровых умов. Это подстегивает любознательность. Оно может казаться не столь «уместным», как книги, прочно вошедшие в детское окружение, но существуют доказательства, что богатая внутренняя фантастическая жизнь так же полезна и необходима для ребенка, как хорошая почва для растения, по тем же почти причинам.
Конечно, многие могут читать только этот жанр всю свою жизнь (хотя, по моему опыту, поклонники нф склонны много читать вне жанра). Взрослые НФ-фаны могут выглядеть жутковато, когда приходят в книжный магазин, некоторые из них даже известны тем, что носят пластиковые заостренные уши, но такие люди — меньшинство и точно не страннее тех, кто, к примеру, играет в гольф. В конце концов, они помогают держать индустрию на плаву.
Так что фэнтези — это подходящая диета для растущих душ. Вся человеческая жизнь здесь: моральный код, чувство порядка, и, иногда, большие зеленые штуковины с клыками. Есть и другие книги, которые стоит прочитать, и я надеюсь, дети, начинающие с фэнтези, доберутся и до них. Я добрался. Но каждый должен с чего-то начинать.
Кстати говоря, пожалуйста, называйте книги «фэнтези». Не нужно «магического реализма», это просто фэнтези в костюме и при галстуке, каинова печать, слова, означающие «фэнтези, написанное кем-то, с кем я учился в университете». Так же как его предшественник — сказка — фэнтези не нуждается в оправданиях.
Одним из величайших романистов начала века был Г.К. Честертон. Он писал во времена, когда сказки атаковали со всех сторон, примерно по тем же причинам, по которым сейчас запрещают книги в некоторых школах, если в названии есть слово «ведьма». Он сказал: «Сказкам противостоят, потому что они говорят детям, что здесь водятся драконы. Но дети всегда знали, что драконы существуют. Сказки рассказывают им, что драконов можно убить».
*Сэр Пратчетт немного перепутал. «Детей Мафусаила» написал Хайнлайн.
A Slip of the Keyboard: Collected Non-Fiction by Terry Pratchett