Я положил ладонь на плечо Никишки и легонько сжал, подавая сигнал «готов двигаться». Под холстиной его грубой рубахи ощущаются чуть заплывшие жирком молодые мышцы. Работа при княжеском дворе пошла дурню на пользу. Отожрался, щучий сын. Он повел меня в гридницу, то и дело приостанавливаясь и пропуская кухонных, что резво таскали блюда топоча лаптями. Ноздри дразнил запах жаркого, вьющийся вслед очередному торопыге. Жаркое подают обычно после вин, под первый вынос красной медовухи. Значит братчина княжей дружины в самом разгаре. Дружинники уже пересели по чину, чуть захмелели и начали хвастать да вспоминать. Но еще не настолько пьяны, чтобы затеять потасовку.
И на самом деле, гридня гудела, как потревоженная борть. По леву руку по ходу шла долгая лавка – оттуда веяло крепким мужским потом, плыли ароматы яств да вина, слышались поочередные громогласные здравицы одних, да отрыжка прочих. Похоже, шла по рукам братина с медовухой. Я вовремя.
Никишка подвел меня к красному столу старшИх. Поясно поклонившись, я услышал, как САМ, Ждан Емельяныч бросил густым узнаваемым басом:
- ЗдорОво, дядько Боян. Порадуй ребят. Любо тебя слушать.
Садясь на лавку, почуял под задом подстилок тканый. «Ишь, уважают» - возрадовалась моя спесь, да заткнулась, вовремя усмиренная. Уважение всегда приятно.
Бережно пристроил на колени свою любушку. Она нежно загудела и это незаметное прочим приветствие отозвалось в моей груди ответной, в унисон, дрожью и знакомым волнением. Пальцы почуяли ее звонкое нетерпение и начали играть.
Шум утихал волной, от красного угла к выходу, вместе с летящей мелодией.
— Как во славном граде Плескове, да в палатах белокаменных…
И, как всегда, в подобном состоянии, родила моя болезная память почти забытое видение, жившее во мне с детства – времени, когда я еще не был слеп: ясный свет белесого северного неба, солнечные блики на волнах сливающихся рек, да темная громада круглой каменной сторожевой башни.
Голос мой креп с каждой новой строкой и рассказ о храбрых сынах, что бились с врагом на реке Великой плыл над головами притихших воинов.
