ДУГЛАС КОУПЛЕНД, РИЧАРД ЛИНКЛЕЙТЕР И КУРТ КОБЕЙН, САМИ ТОГО НЕ ОЖИДАЯ, СОЗДАЛИ ПОКОЛЕНИЕ ИКС - САМЫЙ МОЩНЫЙ БРЕНД НАЧАЛА 90-Х.
Все началось в 1991 году, когда никому не известный канадский журналист Дуглас Коупленд выпустил книгу Generation X, рассказывающую о трех молодых людях, проживающих неподалеку от Палм-Спрингс в Калифорнии. Молодые люди зарабатывали на жизнь низкоквалифицированной работой типа официантов в MacDonald's и развлекали друг друга байками за жизнь. В том же году молодой и столь же неизвестный режиссер Ричард Л инклейтер снял фильм Slacker, который в русской версии назывался то «Лодырь»,то «Бездельник»,то «Сачок». А в Сиэтле малоизвестная группа Nirvana выпустила альбом Nevermind.
Когда третий — не лишний, то трое—уже поколение. Такая вот нехитрая арифметика. Дуглас Коупленд, Ричард Л инклейтер и Курт Кобейн, сами того не ожидая, создали поколение Икс — самый мощный бренд начала 90-х годов. В прошлом году ему исполнилось 20 лет. К поколению Икс уже нельзя принадлежать — его можно только вспоминать.
Одетые в вещи из секондхэндов, обутые в тяжеловесные ботинки,худые если не от голода, то от героина, с длинными, спадающими на глаза волосами, с книжкой Коупленда или Бэрроуза в одном кармане и билетом на Lollapalooza в другом, с ликом Уайноны Райдер в сердце и Smell Like а Teen Spirit в ушах, они печальным маршем прошли по улицам американских городов. Они сидели в кофейнях, пили дрянной американский кофе и грезили о конце света, повторяя забавные словечки, не то подслушанные, не то придуманные Коуплендом: успехофобия, исторический
передоз,макджоб или ультракороткая ностальгия... Кто сегодня сможет объяснить, что значат эти слова? Кто вспомнит этих людей,усталых и разочарованных в жизни, которой они толком и не знали?
Это могут сделать только те, кто застал их в самом расцвете — на пике славы, в глянце журнальных обложек. То есть мы. Вспомним о них хотя бы в память о тех моментах узнавания, которые переживали, читая Коупленда или вслушиваясь в слова «Нирваны», вспомним в память о приехавших с Запада сверстниках, которые показали,как носить «мартенсы», прокалывать пупок, есть джанк-фуд и певуче произносить fuckyou! с интонацией человека, которому с самого рождения нечего терять. Нет, не так. Попробуйте еще раз. Вот теперь уже лучше. Затерянные в прошлом и забытые в настоящем иксеры небыли просто очередным потерянным поколением — они были первым поколением, рассортированным и расквалифицированным не после своего упадка, а на взлете. Панки, как известно,любили грязь. Хиппи, напротив,— цветы. С расстояния в несколько десятилетий козлами выглядят и те, и другие— потому что позволили использовать себя Системе. Системой можно считать [на выбор] Большой Бизнес, Корпоративную Америку, Культурный Империализм. Хиппи обещали изменить мир, панки обещали взорвать его . ..А мир сам ловил их и поймал.
Иксеры попытались сделать вид. что им нет дела до этого мира — чтобы и миру не было дела до них. Они не хотели ничего, кроме одного — чтобы вечно продолжались инфантильные подростковые годы, когда в будущее смотришь со страхом, в прошлое — с презрением, а настоящее крошится у тебя в руках и утекает между пальцев, как сухая земля калифорнийской пустыни. На несколько лет им удалось спрятаться, но книжка Коупленда, фильм Линклейтера и альбом «Нирваны» вытащили их на свет. Ослепленные ярким светом направленных на них прожекторов, они далеко не сразу различили за фигурами аналитиков, писателей и журналистов толпу маркетологов, которые уже начинали заказывать музыку—потому что были готовы платить...
Через 20 лет даже в России станет понятно, что «в области радикальной молодежной культуры ничто не продается так хорошо, как грамотно расфасованный и политически корректный бунт против мира, где царит политкорректность и все расфасовано для продажи». Роман, из которого взята эта цитата, совсем не случайно называется «Generation П».
Чтобы продать товар, нужно сначала создать целевую группу, которая будет его покупать. Создать — это прежде всего назвать, и поэтому книга Коупленда стала ярлыком, повешенным на всех, кто родился между 1962 и 1974 годами. Это были дети бэби-бумеров, которые пренебрегли корпоративной этикой и идеалами «я-десятилетия» 80-х подобно своим родителям, променявшим в свое время скучное благоденствие 50-х на секс-драгз-рок-н-ролл. Вместо коммерческого рока иксеры выбрали гранж, вместо карьеры — работу без перспектив и конкуренции, вместо психоделиков и травы — героин и крэк.
Это был новый сегмент рынка — и его надо было освоить. В1992 году Марк Уолберг стал рекламировать трусы от Calvin Klein,аТабита Сорен с MTV спросила Билла Клинтона, что он предпочитает—briefs или boxers.
В1994 году основной производитель колец для пирсинга Gauntlet огласил составленный по результатам продаж top 5: пупок, соски, ноздри, язык и брови. В 1995-м в Америке было уже четыре с половиной тысячи кофеен
[причем 500 из них — Starbucks]. Героиновый шик прошелся по мировым подиумам легкой походкой живого мертвеца, и президенту Клинтону пришлось оторваться от назревающего сексуального скандала и планов очередной бомбежки далеких заморских стран, чтобы сказать решительное «нет» современной моде, которая «бросает наш их детей в объятия белой смерти» [кстати, если вам это все еще интересно, он носил briefs]. Ривер Феникс умер на пороге депповского VIPer Room'a, Курт Кобейн вышиб себе мозги, а клавишникБтазЖпд Pumpkings Джонатан Мелвойн до смерти передознулся в Нью-Йорке героином марки Red Rum. Буквально на следующей неделе продажи «красного рома» резко подскочили, а через месяц не ширнуться им хотя бы разок было все равно что в 1969 году пропустить Вудсток.
И вдруг как отрубило. Не то мэр Джулиан и расчистил Нью-Йорк и война с наркотиками дала свои результаты, не то вымерли все те, кто подсел по глупости, а у оставш ихся в живых прибавилось ума. Но, скорее всего, дело было совершенно в другом. «Мы вдруг осознали, что быть джанки — просто еще одно клише. Может, чуть сильнее, чем сделать татуировку и проколоть пупок, — вспоминает один из иксеров. — И это оказалось открытием более невыносимым, чем то, что героин действительно убивает». Кейт Мосс и Скотт Вейландотправилисьлечиться,ашприц был отправлен в на помойку. За ним последовали записи «Нирваны» и «Перл Джем», поношенные вещи и неверие в будущее.
История, как всегда, подшутила над иксерами: поколение, ворчавшее, что их родители успели пожить до нефтяного кризиса, а им не оставили ничего, неожиданно обнаружило, что живет в десятилетие поистине небывалого экономического процветания — и очень скоро к числу атрибутов бывшего «иксера» добавился мобильный телефон и лэптоп.
[16-25]
[В РОССИИ]
В1996 году Дуглас Коупленд во всеуслышанье объявил, что «поколения икс» больше не существует. За несколько месяцев до этого в Москве вышел первый номер журнала «ОМ», который позиционировал себя как журнал для русских иксеров. Уже один этот факт говорит о том, что американское и русское поколения Икс имеют мало общего.
Настоящие неназванные русские иксеры жили в одно и то же время с американскими: слегкой руки Гребенщикова их называли «поколением дворников и сторожей». Вместо «Нирваны»у них была «Гражданская оборона», вместо «Бездельника»Линклейтера — «Легко ли быть молодым?» Подниекса, а также американское кино, которого были лишены их родители и старшие братья. Вместо Коупленда, вероятно, был Карлос Кастанеда, а Александр Башлачев и Я нка Дягилева на несколько лет опередили Курта Кобейна. Их называли неформалами, и в конце 80-х их было так много, что удивительно, что никто так и не придумал термина «поколение Н» с аллюзией на неформалов и песню Майка Науменко. Неформалы были настоящими иксерами — просто не знали этого слова. Питерские, московские и свердловские художники, музыканты и просто тусовщики, работавшие сутки через трое в котельных и кочегарках, лифтеры, сторожа и [куда же без них] дворники аккумулировали в себе веете свойства поколения Икс, которые были унаследованы от хиппи. Точно так же, как иксеры, они были в массе своей лишены шестидесят-нических амбиций и надежд на переустройство мира. Они были готовы ктому,что им придется вечно оставаться в андеграунде, и совершенно искренне считали, что жизнь дороже денег и карьеры.
Что было дальше,хорошо известно. Мир,который они знали, кончился — появились деньги, начали выстраиваться карьеры, и жизнь, отвечающая принципам Коупленда, пришла к своему логическому завершению. Выяснилось,что неформалы могли существовать, пока окружающий их мир хоть как-то держал форму. Но форма начала расплываться, как растопленный парафин, в том самом году, когда Коупленд выпустил свою книгу, а один из контрибьюторов журнала «КонтрКультУра» сгинул под танком на полпути от Арбата к Белому дому.
Исторический овердоз, случившийся в последующие 5 лет, не оставил времени для рефлексии о поколениях — часть бывших неформалов так и осталась на Арбате,зато другая часть достигла если не Белого дома,то хотя бы РТСБ или какой-нибудь группы «Ринако». Все произошло слишком быстро, чтобы как следует понять, что к чему—если на Западе хиппи потратили почти целое десятилетие на то, чтобы превратиться в яппи,то в России это произошло за считанные месяцы. «Очень трудно слезть с героина, — как отмечал другой российский журнал,«Птюч». — Однако те, кому это удается, обычно становятся очень богатыми людьми: у них высвобождается слишком много энергии».
Энергия стала секретным кодом нового десятилетия — и не было ничего более далекого от эстетики американских иксеров с ихусталостью, разочарованностью, отказом от борьбы. В том же 1991 году состоялась первая Гагарин-парти — вспышка сверхновой энергии, которой так не хватало американским сверстникам. Пять тысяч человек, собравшихся тогда на ВДНХ, открыли новую эпоху в российской молодежной культуре. Рейволюция свершилась, а теперь — дискотека!
Можно сколь угодно долго говорить про Чикаго или Калифорнию, но куда более близким Москве и Петербургу оказался Лондон, причем не только в географическом отношении. Тонны экстази, квадратные кило-
метры марок ЛСД, секс как продолжениетанцпола, безумная одежда и доброжелательная агрессия — обо всем этом можно скорее прочесть неу Коупленда, ау Ирвина Уэлша, певца британского «химического поколения». Именно детей Гагарин-party, а не последышей «дворников и сторожей» называют «русскими иксерами». Если для американцев Икс был знаком неизвестной величины [кто они, наши дети?],то в России он воспринимался как аббревиатура экстази.
Первая публикация Коупленда [все в том же журнале «ОМ»] звучала скорее послесловием, чем анонсом — неслучайно канадский прозаик остался едва ли не единственным писателем [из тех, кого пропагандировали «ОМ» и «Птюч»], кто так и не дождался выхода на русском языке своей книги. «Поколение Икс» вышло в журнале «Иностранная литература» и, вызвав очередную волну академических дискуссий на тему «легко ли быть молодым», благополучно кануло в Лету. Зато романы киберпанка Уильяма Гибсона, певца эсид-хауса Ирвина Уэлша и даже нью-йоркской богемщицы Тамы Джановиц стали интеллектуальными бестселлерами — ими ностальгически зачитывались«выросшие» представители российского «поколения икс».
Пожалуй, главным отличием русских иксеров от американских [и даже британских] было то, что удовольствие быть иксером в России стоило недешево. Совпадая с героями Коупленда в желании не работать, читатели «ОМа» не могли себе позволить макджоб в американском стиле. И дело тут совсем не втом, что в бедной стране, какой ктому времени стала Россия, деньги были необходимы для физического выживания. Просто в 90-е модно было иметь много денег. Золотая цепь на шее Олега Григорьева плотно связывала русских иксеров с новыми русскими. Молодежные журналы вовсю рекламировали Gap и Diesel а пара таких джинсов стоила два месячных прожиточных минимума. Примерно тогда же кто-то справедливо заметил, что молодой человек может одеваться в молодежных магазинах, только если у него богатые родители или он — профессиональный драг-дилер.
Все кончилось в августе 1998-го. Кризис обрушил эфемерное здание глянцевого процветания, и оно развеялось серебряной пылью... Пришедшее на смену первым читателям журнала «ОМ» поколение читателей «Афиши» пока никак не названо,хотя попытки это сделать не прекращаются. Для представителей этого поколения характерны и некоторые черты изначального поколения Икс: в отличие от старших братьев [не говоря уже о родителях] они лишены пафоса; с куда большим основанием они считают, что передел страны уже завершен, и им опять ничего не досталось; да и героина в Москве теперь больше, чем 6 лет назад. Зато стало модно сидеть в кафе, которых расплодилось великое множество. И кофе там несравненно лучше, чем в Сиэтле или Сан-Диего. [X,Y,Z...J
Поколение И кс породило множество разных других «поколений». Тут и поколение NeXt из рекламы Пепси-Колы, и Generation П из романа Пелевина,и поколение Пох... Сергея Шнурова из группы «Ленинград»... Но по законулатинского алфавита неизбежно должно было появиться поколение Y. И оно, разумеется, появилось.
В Штатахтак называется поколение младших детей бумеров — самое многочисленное поколение со времен 60-х. Его также называют Эхом бумеров или millenials [от слова «миллениум»], а иногда, с намеком на интернет,— поколение]. Пик моды на термин пришелся на 1999 год, когда еженедельник BuisnessWeek затрубил тревогу, оповестив своих
читателей о том, что поколение Улюбит никому неведомые бренды, а старые добрые «найки» и «ливайсы»тихо презирает. Однако с наступлением обещанного миллениума выяснилось, что неведомые бренды таки остались неведомыми, и сам по себе термин «поколение Игрек» как-то исчез со страниц газет и журналов. Говорят, что время поколений прошло: на смену телевидению пришел интернет с его пугающим и завораживающим разнообразием вкусов, и очередное «поколение» оказалось разбито на множество «племен».
В России, как водится, о поколении Игрек заговорили на несколько лет позже. Похоже, первыми этоттермин запустили в обиход в питерском издательстве «Амфора», создав специальную молодежную серию «Поколение Y» и открыв ее скандальным романом Ильи Croroffa «Мачо не плачут»,живописующем похождения питерского журналиста-алкоголика. В связи с «Амфорой» о поколении Yобычно и говорят— ни больших статей в газетах, ни специальных веб-сайтов. Иными словами, термин не прижился ни в Америке, ни в России.
Вероятно, дело в том, что именно поколение Икс стало квинтэссенцией молодежной тоски и безвыходности. Сидеть в какой-нибудь кафешке, листать одну и ту же культовую книгу, обсуждать телерекламу, ни во что не верить и ни на что не надеяться, обвинять предшествующие поколения втом, что они засрали Землю и просрали жизнь [не забывая при этом стрелять у них деньги], слушать музыку, мечтать о любви и говорить о сексе — вот вечное настоящее поколения людей, которым от 16 до 25 лет, в какое бы время они ни жили: в 60-е, 90-е, 00-е...
Мы тоже пришли в этот мир, чтобы увидеть и понять, что он не только не принадлежит нам — он нам чужд. Но мы еще не знаем, что через это проходятабсолютно все. Это потом мы поймем, что мир можно завоевать, потом мы его завоюем, потом поймем, что это завоевание не стоило затраченных усилий, а потом уйдем навсегда. Те из нас, кто доживет до старости, еще успеют вспомнить то самое кафе, звуки подзабытой музыки,обложку книги, ктому времени тысячу раз переизданной...
Нас еще называли... этим глупым словом — мы все его ненавидели... внуки говорят, что они читали про нас в своем молодежном журнале... Так через пол века мы тоже станем неизвестной величиной — иксом — тем крестиком, который на секунду возникнет перед ноликом небытия. [СЛОВАРЬ ИКСЕРОВ1
Макджоб [McJob] — малопрестижная, бесперспективная, низкооплачиваемая, не требующая специальных знаний работа в сфере обслуживания. Часто ошибочно представляется наиболее подходящей карьерой для тех, кто никогда ее не пробовал.
Исторический недодоз [Historical underdosing] — жизнь в период, когда кажется, что вокруг ничего не происходит. Характерный симптом — болезненный интерес к газетам, журналам, выпускам новостей. Исторический передоз [Historical overdosing] — жизнь в период, когда кажется, что вокруг происходит слишком много. Характерный симптом—болезненный интерес к газетам,журналам, выпускам новостей. Успехофобия [Successophobia] — опасение по поводутого, что если ты добьешься успеха,твои личные потребности будут забыты. Ультракороткая ностальгия [Ultrashortterm nostalgia] — тоска по совсем недавнему прошлому типа: «Боже, все в мире было значительно лучше буквально на прошлой неделе!»
Черные дыры [Black holes] — тусовки иксеров, известных своим почти патологическим пристрастием к одежде черного цвета.