Прошло около месяца. Кирилл без особых проблем влился в трудовой коллектив, приспособился к местному климату, часовому поясу, распорядку дня. Богданчик своего отношения к нему пока никак не проявлял. Возможно, в данный момент, ему хватало своих проблем.
Свою жизнь Кирилл мог бы считать безоблачной, если бы не одно НО.
Этим «НО» была секретарь-референт Богданчика – Альбина Евгеньевна Сабурова.
Она «разбила» его сердце, не прилагая к этому ни каких усилий, не желая этого и, совершенно об этом не догадываясь.… Он и видел-то её близко всего один раз. В день приезда, когда она встречала его в аэропорту .
Он часто видел её в столовой и на станции, но у него, ни разу, не было повода, не то чтобы подойти и поговорить, а даже просто поздороваться с ней. Тем не менее, он всё чаще и чаще ловил себя на том, что все его мысли заняты этой женщиной.
Умом он понимал, что это не правильно. Что она, любимая женщина его давнего недруга и по совместительству начальника. Что, скорее всего, у Альбины с Рыжим давно сложившиеся отношения, и что ни каких шансов у него нет. Но сердце не желало прислушиваться к этим, веским, аргументам и говорило:
- А если?..
Он говорил себе:
- Она молодая, ты ей, наверное, в отцы годишься.
Сердце возражало:
- «Рыжий» старше тебя!…
Он говорил:
- «Рыжий» большой начальник, от него здесь всё зависит, в том числе и зарплата, а что ты можешь ей предложить?
Сердце отвечало:
- То, чего не купишь ни за какие деньги….Свою любовь!
В первый же, после начала работы выходной, Кирилл, соблюдая традиции, «прописывался» в коллективе. В разгар гулянки, когда все уже были «навеселе», он невзначай упомянул о встречавшей его женщине, поинтересовался - Кто она такая?
В ответ, от пьяных коллег он получил о Сабуровой столько информации, что вполне хватило бы на написание монографии о ней. Жаль только, что информация эта была крайне противоречива.
Кто-то говорил, что Альбина сама по себе ничего не представляет, что она, всего-навсего, «походно- полевая жена» Богданчика, что он по всем командировкам таскает её за собой, а она за это готова исполнять все его прихоти.
Другие, наоборот, утверждал, что Альбина Евгеньевна очень организованный человек, знает своё дело, что никогда, ничего не забывает, никуда не опаздывает, владеет несколькими европейскими языками, и что только благодаря Сабуровой, Богданчик справляется со своими обязанностями.
Одни говорили, что она почти всегда сердита и чем-то недовольна.
Другие, что она настолько отдаёт себя работе, что ни на что другое у неё не остаётся времени…
(К сожалению, по поводу красивой женщины, у многих мужчин, довольно часто, бытует лишь два мнения:
Если она сторониться мимолётных связей, значит высокомерная стерва. Если же наоборот, легко идёт на контакт, то б…. )
Единодушны все были в одном: - В любое время дня и ночи Сабурова выглядит безукоризненно. Ни кто не видел её в застиранном, домашнем халате, с растрёпанной головой или в грязной, стоптанной обуви.
Ещё он узнал, что Альбина в прошлом, известная спортсменка, но как не старался, не в одном виде спорта чемпионки по фамилии Сабурова так и не вспомнил….
Позже, переваривая полученную информацию, Кирилл решил, что настоящая А.Е.С находится где-то по середине данных ей его коллегами характеристик.
Сегодня она опять приснилась ему ночью. Он держал её за руку. Они шли по улице незнакомого города. Вокруг было многолюдно и шумно. Он пытался объясниться с ней, говорил, как много она для него значит… Ему постоянно мешали, то рев моторов, то сигналы клаксона, то бестолковые прохожие, встающие у них на пути. Он опасался, что она не расслышала чего-то, очень важного, и начинал сначала. Она молчала, и как-то странно улыбалась. Эту улыбку он никак не мог истолковать и потому нервничал.
Потом он увидел продавщицу цветов. Подумав что хороший букет сейчас был бы кстати, он отпустил её руку и попросил немного подождать. Он не знал какие цветы она предпочитает и долго выбирал. Остановился на букете белых гладиолусов.
Когда он вернулся, её не было. Он метался по улице, заглядывал в какие-то магазинчики, окна, но её не находил.
От страха, что потерял её навсегда, он проснулся. А в голове всё ещё крутилось.
- Зачем я отпустил её руку?... Зачем оставил на улице одну?...
Кирилл взглянул на часы, - Без четверти пять…. Теперь уже не уснёшь … «Одолжив» у соседа сигарету, он вышел на крыльцо…
Вообще-то он не курил. Две-три сигареты в год, выкуренные, за компанию, под водочку, не в счёт…. А тут…
- Ну что я как мальчишка! – Ругал он себя. – Будто в шестнадцать лет. Чего в ней такого особенного? Баба как баба. Втемяшилась в голову, не могу отвязаться. Не мой это «каравай». Так, чего доброго и «крыша» съедет. Нужно как-то избавляться от этой «головной боли»…
В домике напротив хлопнула дверь, между деревьев промелькнул женский силуэт.
Его соседка Ольга Виноградская спешила на работу. Её рабочий день начинался раньше других. Она работала не то врачом, не то медсестрой и каждое утро проверяла водителей перед выездом их из автопарка. Они познакомились во время его «прописки». В разгар пьянки её привёл бригадир наладчиков, Женька Власов.
Ольга была женой того самого, покалеченного, инженера которого Кирилл здесь заменил.
Он не стал дожидаться, когда Ольга выйдет на дорогу, и вернулся к себе в «бунгало». При случайных встречах с Ольгой Кирилл чувствовал себя неловко, будто в том, что её мужу пришлось вернуться домой, была и его вина.
Внешне Виноградская была самой, что ни на есть обыкновенной: Невысокая, простенькое лицо, серые, невыразительные глаза.
Фигура,…. вверху – 44, внизу – 46… В общем, ничего интересного, кроме этих «46», Кирилл в своей соседке не заметил. О таких говорят: - «Серая мышка».
Сама она «догадывалась» о своей невыразительной внешности и потому, немного комплексовала.
- Самое хорошее средство от неразделённой любви: Новая любовь! – Вспомнил Кирилл чьи-то мудрые слова.
Пожалуй, Виноградская для этой роли годилась меньше всего.
В тот вечер, когда их познакомили, она была сама скромность. Выпила немного, довольно быстро ушла. Хотя,… в какой-то момент, ему показалось, что не что человеческое ей не чуждо. А случайное знакомство с одной Костромчанкой, несколько лет назад, неопровержимо доказывало, что за неяркой внешностью иногда скрывается страстная натура.
Ольга как уже упоминалось, была женой того самого Володи Вирюшкина, вместо которого, Кирилл, и приехал на строительство электростанции.
Её мужу не повезло. Он случайно проходил мимо разгрузочной площадки у второго энергоблока, когда там разгружали машину с оборудованием. Кто-то из такелажников попросил его подсунуть под груз подкладку, а проще говоря, кусок деревянного бруска.
Едва он протянул руку, оборвался строп и тяжёлая чугунная плита, рухнув с полуметровой высоты, расплющила в щепки брусок вместе с кистью его правой руки.
В одну секунду рухнула комбинация, которую Ольга выстраивала на протяжении нескольких последних лет.
С будущим мужем Оля Виноградская познакомилась на дне рождения, на даче у школьной подруги, Лены Аникеевой. Он пришёл с кем-то из приятелей брата подруги.
Володя был немного старше её и сразу же очаровал не только девчонок, но и остальных гостей. Симпатичный, спортивный подтянутый, он прекрасно играл на гитаре, пел, знал уйму тостов и анекдотов, умел их вовремя вставить. Моментально став «душой компании» он до конца вечера оставался в центре внимания. Оля только на секунду представила себя рядом с ним, у неё сладко заныло сердечко. Она поняла что влюбилась…
Попытка привлечь Володино внимание окончилась безрезультатно. «Серая мышка», выглядевшая в свои двадцать два года, едва ли не на шестнадцать, «мачо» не заинтересовала.
А тут ещё и подруга, заметив её наивные потуги, словно ковш воды на голову выплеснула, съязвила:
- Ты губёнки-то обратно закатай,… у него жена и ребёнок.
Всю ночь Ольга проплакала в подушку от жалости к самой себе.
- Я никому не нужна, меня никто, никогда, не полюбит. – говорила она сама себе, и в ответ рыдала.
- Мне уже двадцать два года, я «старая дева» - и снова рыдала.
- Чем я хуже его жены? Почему за мной не ухаживают такие как он?
Уснула она только под утро, окончательно смирившись с тем, что мелькнувший было на горизонте принц, - «отрезанный ломоть».
Нельзя сказать, что Оля совсем не нравилась мужчинам. К ней нередко подходили на улице, предлагали познакомиться. Правда, чаще всего, это происходило в праздничные или выходные дни, а от потенциальных кавалеров, как правило, сильно попахивало спиртным. В мозгу сразу всплывало: Некрасивых женщин не бывает……. Она поворачивалась и гордо уходила.
Впрочем, иногда, если молодой человек ей нравился, она «шла на контакт» и оставляла свой номер телефона. Иногда ей звонили. Они встречались. Но всё довольно быстро заканчивалось.
Однажды, после двух свиданий, молодой человек, в которого она почти влюбилась, пригласил её на день рождения к другу.
Было очень весело, много танцевали, пили, снова танцевали, снова пили …. Это уже потом она поняла, что ей что-то подсыпали в шампанское, когда проснулась, утром, в постели с двумя мужчинами. Все были голые. Её ухажёра среди них не было, он спал в соседней комнате с какой-то толстухой. Хорошо, что произошло это не в их посёлке, а в Москве. Ни кто из знакомых ничего не узнал.
Через неделю, после Ленкиного дня рождения, они с Володей случайно встретились в электричке. Ольга возвращалась из института. Настроение было хорошее, удалось «уплакать» преподавателя на зачёт по фармакологии. Она решила, что сегодня может отдохнуть от учебников и купила у разносчика женский журнал. Захотелось посмотреть на «красивую» жизнь..
Кто-то «плюхнулся» на сидение напротив. Она не обратила внимания, засмотрелась на гламурных красавиц.
- Девушка, не подскажите, мне в Монте-Карло где лучше сойти? – Спросил знакомый голос.
Она подняла глаза и обомлела, это был он, Володя. Конечно же, он её узнал. Она растерялась, говорила невпопад, а он, весь такой добродушный, открытый, как и в прошлый раз, балагурил, старался её развеселить.
Нужно было найти какую-то «умную» тему для разговора, заинтересовать его, а в голову, наверное от неожиданности, ничего не приходило.
- Вы к нам, в посёлок, - спросила она, чтобы как-то поддержать разговор.
- С женой немного «поцапались», - посетовал он – пару дней у Анциферова поживу, пока страсти улягутся.
- Это мой шанс, - едва сдержала эмоции Ольга – и я его не упущу.
Он рассказывал что-то весёлое, она слушала, но не слышала. В Голове крутилось:
- Если у них с женой такие конфликты, значит мне есть на что надеяться. Там какие-то проблемы, а со мной у него не будет проблем. Уж я постараюсь….
Выходя из вагона, она замешкалась, на шаг отстала. Нащупав каблуком паз, по которому «скользят» раздвижные двери с силой надавила на туфлю. Со второго раза «шпилька» сломалась. Это были её единственные «приличные» туфли, но ради такого дела она была готова пожертвовать не только туфлями.
- Володя, я кажется каблук сломала. - Окликнула она попутчика, а в голове вертелось – Слава Богу, мама сегодня дежурит.
Отца у Оли не было. Он умер несколько лет назад, от сердечного приступа.
Спустя три месяца Ольга встала на учёт по беременности, а ещё через два, Вирюшкин развёлся с женой, и они «расписались».
Фамилия мужа ей не нравилась, она оставила себе папину – Виноградская.
Как это не странно, Олина «победа» принесла ей больше разочарований, чем радости.
Мама предупреждала: - На чужом несчастье счастья не построишь! - и, кажется, оказалась права. Большинство Володиных достоинств, после регистрации брака, обернулись для неё обратной стороной…
Во-первых, как человек честный, порядочный, свою трёхкомнатную Московскую квартиру он оставил бывшей супруге с ребёнком, а сам переехал к Ольге в посёлок, в двухкомнатную малогабаритку с совмещенным санузлом, пятиметровой кухней и Олиной мамой.
Она периодически пыталась этот вопрос «пересмотреть», но он тупо стоял на своём, твердил:
- Это я их бросил, они и так пострадали. Почему должны ещё в чём-то терять?
Во-вторых, его «неплохая» зарплата, после вычета алиментов, которые он честно высчитывал и сам отвозил бывшей жене, оказывалась не такой уж «неплохой».
Кроме этого, он регулярно общался с дочкой, и это тоже наносило удар по бюджету новой семьи.
В-третьих, его характер. Он по-прежнему оставался весёлым, заводным, общительным,
«рубаха - парнем», а значит желанным гостем в любой компании. У него было много друзей, его постоянно куда-то приглашали. Она же, по известной причине, всё реже и реже могла составить ему компанию. По той же самой причине пришлось взять «академический» отпуск в институте.
Оставаясь одна, Ольга бродила по длинной и узкой, комнате, переваливаясь с ноги на ногу, будто пингвин, в кровь, изгрызая губы, терзаемая сомнениями:
- Не ошиблась ли я в своём выборе?
Была и ещё одна причина Олиных разочарований, быть может самая главная.
Её муж, джентльмен в отношениях с женщинами, в постели оставался таким же, излишне нежным и бережным. Ей же хотелось почувствовать мужскую власть, чтобы её «брали» грубо, не считаясь с её желаниями, без оглядки на её ощущения. В данный момент эта проблема сама собой отошла на дальний план, но в будущем?
Будущее Олю тревожило.
Прошло несколько лет. Родился сын, Шурик, подрос, пошёл в садик, потом в школу. Оля закончила институт, интернатуру, работала участковым врачом.
Вирюшкин так и не стал хозяином в их доме. Она «давила» на мужа, пыталась «воспитывать», но результат получался противоположный. Прежде чем «открыть холодильник» он спрашивал разрешения.
- Оль, можно я колбаски «рубану»? – Получив разрешение, уточнял – Оль, а сколько сантиметров мне можно « рубануть»?
Её это раздражало.
За порогом дома он оставался прежним Володей, веселым, жизнерадостным. Она понимала это и злилась ещё больше, придиралась по каждому пустяку. Причиной могли стать выпитая им бутылка пива, футбол по телевизору или…. порванный носок.
В быту Оля была очень экономной.
Иногда она специально провоцировала мужа на скандал, в глубине души надеясь, что он «взорвётся» и станет наконец-то «настоящим мужчиной».
Однажды она потребовала, чтобы он не засиживался у телевизора допоздна. Мотивируя это тем, что когда он поздно приходит спать, невольно будит её и она, потом не может заснуть до утра.
В это время шёл чемпионат мира по хоккею и Вирюшкин, все вечера проводил на кухне, у маленького телевизора.
- Оль, я скоро. Наши с чехами играют. Я первый тайм посмотрю и приду. – пообещал он.
Время шло, а из-за стены по-прежнему периодически доносилось – Шайбу, шайбу…
Ольга ждала. В её груди просыпалось странное чувство: злость одновременно с ликованием.
- Ну сейчас придёт, я ему покажу…. Сейчас он у меня получит. – Предвкушала она. Выходить на кухню не стала, не хотела, чтобы их «разборки» услышали мама и Шурик.
Громко скрипнула дверь, громыхнула защёлка. Он шаркал тапками по полу, будто специально хотел разбудить. Она вскочила – Я же сказала, чтобы ты вовремя ложился спать! Знаешь сколько сейчас времени?
- А ты кто такая? чтобы указывать мне, когда спать, когда не спать – Неожиданно грубо ответил он. По комнате распространился запах спиртного.
- Я твоя жена, и я.. – докончить он ей не дал.
- Жена говоришь? – он сжал в своих ладонях её лицо, больно надавив на скулы, подтянул к своему лицу. Ей пришлось вытянуться, встать на цыпочки. Затем грубо швырнул на кровать. Она ударилась коленями об пол. Если бы не ковёр, наверное, расшибла бы в кровь. Завернув ей руки за спину, он одним резким движением порвал нижнюю часть пижамы, и грубо «вломился» в неё.
Такого удовлетворения Ольга не получала давно….
Она открыла глаза. Светало. Соседняя подушка оставалась несмятой. Из-за стены не доносилось ни звука. Оля провела ладонью по животу, - резинка пижамы привычно охватывала талию. Она вышла на кухню. Вирюшкин спал на туристическом коврике, кое-как пристроившись между холодильником и столом. Она подошла, легонько пнула его в ягодицу.
- Чего ты тут развалился? Иди на кровать. – Он проснулся.
- Оль, ты прости. Матч был очень интересный! Не смог оторваться…. А я бы и здесь выспался. Ты же знаешь, я привычный. К походам, палаткам….
- Иди на место. – ещё раз толкнула его она.
Юркнув под одеяло, он моментально замер, как замирает забравшийся без разрешения на хозяйский диван старый, повидавший на своём веку кот, опасаясь, что любое лишнее движение может послужить хозяину поводом, согнать его с уютной, мягкой лежанки.
Она молча перебралась через мужа легла на своё место, к стене.
Заснуть не получалось. Сегодняшний сон не выходил из головы, будоражил душу, разгорался огнём внизу живота...
- Ну неужели нет интересней занятия чем смотреть на бегающих по льду мужиков? – обиженно говорила себе Ольга подтягивая колени к животу. В таком положении ей было
несколько легче переносить этот «огонь» внизу.
- Я молодая, здоровая Женщина. У меня есть муж. Почему я должна мучаться, терпеть? А этот козёл будет пялиться в телевизор. Конечно можно его, сейчас, и разбудить, но проку от этого будет немного. Посопит в ухо несколько минут и всё…. Нет в нём «энтузиазма» в этом деле. – Терзала она себя.
- Что с ним произошло? В первое время он же таким не был.
Тем временем Вирюшкин уже храпел в обе ноздри. Олина обида копилась, копилась, и, в конце концов, выплеснулась наружу.
Собравшись с силой, она «нащупала» спиной стену, затем резко выпрямила согнутые ноги. Вирюшкин покатился по полу. Пока он соображал, что произошло, она отвернулась к стене.
- Оль, ты чего? Тебе сон плохой приснился, да? – Она не ответила, притворилась спящей.
В ведении хозяйства проку от мужа было ещё меньше чем в любви. Имея высшее, техническое образование и хорошие руки он легко мог починить не только розетку или кран, но и гораздо более сложные устройства, однако сам никогда инициативы не проявлял. Ждал указаний от жены. Тёща, с просьбами что-то сделать, к зятю никогда не обращалась, считала, что мужчина сам должен следить за «порядком» в доме. Честно говоря, зятя она недолюбливала, да и не только за это.
Впрочем, в жизни чаще всего так и бывает.
Одну из своих проблем Ольга решила просто. У себя на работе, в поликлинике, попросила водителя, с неотложки, дядю Костю, съездить с ней вечером на «дачу». Перевезти домой кое-что из урожая.
Дядю Костю, невысокого, кряжистого сорокалетнего мужчину с кривыми ногами и тронутым оспой лицом, по настоящему, в жизни интересовали только две вещи: Импортные автомобили и «женское счастье»…
Дачей Ольга называла небольшой, площадью в четыре сотки участок, выделенный её родителям под огород ещё в Советское время. На участке у них стоял домик по своему статусу не «тянувший» больше чем на хозблок.
Участки, один из которых и принадлежал её маме, располагались в ряд, на окраине поселка. От «многоэтажек» их отделяли две улицы частных домов, больше похожие на деревни, с огородами, водопроводными колонками, и петухами.
Одной стороной участки примыкали к огородам, с другой, сразу же за дорогой, начинался хвойный лес.
Место, надо сказать, замечательное. С одной стороны, рядом посёлок, магазины, аптеки, поликлиника. До дома, двадцать минут прогулочным шагом. С другой,… десять метров и ты в лесу. Пять минут пешком, и ты на озере.
У калитки её окликнул сосед, Борис Семёнович, бывший мамин сослуживец, а ныне пенсионер. Они немного поболтали. После обычных в такой ситуации вопросов о урожае, погоде и здоровье мамы он вдруг спросил:
- Олька, мать-то там как, участок продавать не надумала? Мой зять ей хорошие деньги предлагал.
Ольга удивилась. – Как продать? Я про это ничего не знаю. Она мне не говорила. А вам, зачем два участка? Картошки что ли не хватает?
- Да они с Эльвиркой затеяли дом здесь строить, а места маловато.
Ольга заглянула за забор. Треть соседского участка отсекала свежевырытая траншея под фундамент, оставшаяся часть была завалена стройматериалами: Досками, кирпичом бетонными плитами. Незанятым оставался только узкий проход к старому, покосившемуся домику.
- Они на квартиру копили, да всё не получается. – продолжал Борис Семёнович. - Только денег наберут, а они, квартиры-то, раз, и уже подорожали. Они ещё наберут, а квартира снова дорожают. Никак не успевают за ценами. Вот и решили: Сами мол построим. Наймём бригаду рабочих и построим, какой захотим, с гаражом, со всеми удобствами. И дешевле, и все-таки дом это не квартира. А участок у нас есть,… маловат вот только….
Когда Оля вернулась домой Вирюшкин, как обычно, сидел уткнувшись в телевизор, смотрел хоккей. Мама с Шуриком уже спали.
- Тем лучше. - Решила она и первым делом выключила телевизор. Впрочем, сегодня настроение у Оли было замечательным, в чём была немалая заслуга «дяди Кости».
- Володя, у меня к тебе разговор, очень серьёзный, отвлекись на полчаса. - попросила она мужа.
- Видел какие дома понастроили у нас на огородах? Теперь вот и Медведские надумали строиться…. Знаешь? Я тебя попрошу: Посчитай, пожалуйста, сколько будут стоить материалы на такой дом?
- Такой, это какой? – Уточнил он.
- Ну, например как у Аникеевых. Только современный, со всеми удобствами.
- А из чего? Из кирпича? Из дерева?
- Просчитай все варианты, для сравнения. Только не связывайся со строительными компаниями. Гораздо дешевле купить материалы и нанять бригаду. Хорошо?
- Я всё понял, только сегодня уже не получиться. Нужно купить рекламные газеты и сидеть, звонить…
- Пусть. Три дня тебе хватит?
- Вполне. Только…. Оль… откуда у нас такие деньги?
- Ты прикинь, «во что это выльется», а потом будем разговаривать про деньги. - Она сама включила ему телевизор.
Вечером следующего дня Ольга получила план дома и примерную смету строительства. Её мужа не зря ценили на службе. Чего, чего, а работать он умел.
Она результатом его «изысканий» тоже осталась довольна. Оказалось что строительство собственного дом, с отдельными спальнями для всех членов семьи, с большой гостиной, кухней, со всеми удобствами, обойдётся примерно вчетверо дешевле, чем покупка трёхкомнатной квартиры на соседней улице, не говоря уже о Москве.
Оставался сущий пустяк: где-то достать эту «четверть». Сумма получалась немалая. На Вирюшкина надежды не было. Его всё устраивало. Кухня, где обедали по очереди, скрипучий диван, позволявший ему иногда отлынивать от исполнения некоторых своих обязанностей, сидячая ванна.
Что-то нужно было предпринимать самой.
- Для начала, надо попытаться найти мужу высокооплачиваемую работу. – решила Ольга. Её бабушка часто говорила:
- Мужчина это «голова» а женщина «шея»… Кажется, пора начинать «вертеть» этой «головой».
На следующий день она уволилась с работы. Поехала в Москву, погуляла городу, нашла районную поликлинику, заглянула в отдел кадров. Молодого специалиста, с опытом, с удовольствием приглашали на работу. Предложили два участка, на выбор. Прежде чем согласиться, она вышла в город, осмотрела свои будущие «участки».
Не один из них её не устроил. Старые пятиэтажки, без лифтов. Контингент, в основном пенсионеры. Правда «хрущобы» начали сносить и уже построили два шикарных «элитных» дома, но Оле они тоже не понравились. Народ, поселившийся в этих домах, вряд ли будет обращаться в районную поликлинику.
В следующей поликлинике она нашла то, что хотела. Её пациентами будут жители нескольких «сталинских» домов, одного ведомственного, построенного в Советское время и ещё нескольких, «дореволюционных».
Целый год, среди своих посетителей, Ольга искала «нужного человека». Устроить мужа на высокооплачиваемую работу в Москве так и не получилось но, в конце концов, им предложили неплохой вариант, связанный с поездками за границу. Ей удалось близко познакомиться, даже подружиться, с одной своей пациенткой, секретаршей директора очень богатой организации. Потом ещё три года её муж ждал «выгодной» командировки. Всё это время в Москве не было доктора вежливей и внимательней чем Ольга Олеговна Виноградская.
В результате, в длительную командировку, сама Оля сопровождала Вирюшкина не только как жена, но и как заведующая медпунктом.
Правда это была должность всего-навсего медсестры, соответственно и оклад небольшой, но этих денег должно было с избытком хватить на «прожитьё». Зарплату Вирюшкина они планировали собирать на строительство дома.
К сожалению, нелепый случай нарушил все их планы.
Его увезли домой. Она осталась, чтобы заработать мужу на хороший протез.
Днём Кирилла освободили от основных работ и отправили в административное здание
заменить вышедший из строя блок в системе спутникового телевидения.
Почему выбор пал именного на него? Он так и не понял. Была ли это инициатива Власова, или Богданчик сам пожелал посмотреть поближе на своего давнего недруга?
Весомых причин, отказываться не было. Собрав инструмент, Кирилл отправился выполнять поручение.
С заменой техники проблем не возникло, но в связи с тем, что новый блок был более позднего выпуска и несколько отличался по своим параметрам, пришлось перенастраивать усилители на обоих этажах.
Во время этого действия произошли два события. Одно из них позволило познакомиться с Сабуровой чуть ближе, второе, свело на нет результаты первого.
Кирилл, в коридоре второго этажа, занимался своим делом. В это время появились Альбина и Митрохин, комендант посёлка. Альбина жаловалась Митрохину, что в её комнате, на входной двери, плохо работает замок. Митрохин нехотя плёлся позади и бубнил:
- А что я могу? У меня плотника забрали на станцию. Он там вторую неделю, безвылазно. Я два месяц назад отправил заказ на замки и запчасти к ним, а из Москвы… ни ответа, ни привета… Сейчас бы поменяли личинку и всё.
- А мне-то что делать? Он то не закрывается, то не открывается. Я так когда-нибудь домой не попаду. – Возмущалась Альбина.
Поковыряв в замке ключом и посоветовав его чем-нибудь смазать, Митрохин удалился, оставив в коридоре стойкий запах перегара.
Расстроенная Сабурова пыталась запереть дверь, но замок снова не закрывался.
Кирилл спустился со стремянки.
- Разрешите, я вам помогу?
Убедившись, что со стороны комнаты замок нормально работает, Кирилл просто перевернул личинку замка. Замок стал закрываться без проблем.
Чтобы Сабурова имела возможность закрываться и изнутри, Кирилл просверлил в личинке, со стороны комнаты, небольшое отверстие.
Она с интересом наблюдала за его манипуляциями. Перехватив её взгляд, он пожалел о том, что сделал всё так быстро.
Продемонстрировав безупречную работу замка, Кирилл вручил ключ хозяйке. Она поблагодарила, извинилась, что не может угостить чаем или кофе, сослалась на то, что её ожидает Александр Иванович, и ушла.
- Меня тоже,….к сожалению… - Вздохнул Кирилл.
В отличии от своих подчинённых Богданчик занимал несколько комнат.
В то время когда корпуса станции только строилась, большая часть помещений второго этажа была занята под кабинеты руководства стройки. Когда административное здание будущей станции было построено, второй этаж старого административного освободили под жилые комнаты. Богданчик, перебравшись в новое здание, старый кабинет, служивший ему одновременно и гостиной, оставил за собой. Нетронутой осталась и проходная комната, в которой хозяйничала Сабурова.
Кириллу предстояло в кабинете-гостиной отключить старый телевизор, установить на стену новый и настроить каналы. Новый телевизор, «плазменная панель», распакованный уже лежал на столе, повреждённая пенопластовая упаковка валялась на полу. Объясняя, что необходимо сделать, Рыжий был высокомерен и презрителен. Кирилл к этому был готов и всё стерпел.
Во время работы Богданчик несколько раз разговаривал по телефону и на это время выставлял Кирилла в коридор. Он и это стерпел.
Когда работа была закончена Рыжий велел ему прибраться в помещении. Кирилл, со словами – Я инженер а не уборщица. – направился к двери.
Богданчик взревел – Я решаю, кто здесь инженер, а кто нет! И я не собираюсь с каждым говнюком рассусоливать на эту тему. Вернись и убери за собой…
Кирилл остановился. – В моём контракте есть такой пункт: Служебные обязанности… В них нет ни одного слова ни про уборку помещений ни про обслуживание административных зданий. Могу подарить копию, почитаете на ночь.
- Умник нашёлся, ты у меня вылетишь отсюда в два счёта! – продолжал орать Богданчик.
Кирилл ожидал хамства со стороны Рыжего, был к нему готов и потому какое-то время оставался спокоен, но постепенно в нём просыпалось жгучее желание «показать зубы».
Достав из кармана комбинезона пассатижи, многозначительно поигрывая ими, Кирилл вернулся к столу.
- Только попробуй!... Если не смогу удавить тебя здесь, встречу на родине,.. и мне плевать что, потом со мной будет!
Ты будешь прятаться от меня всю оставшуюся жизнь, но я тебя найду и порву глотку вот такими пассатижами!
В это время открылась дверь, вошла Альбина. В руках поднос, на подносе тарелка с двумя бутербродами и кофе, горячее, «дымящееся», в глазах тревога.
Появление свидетеля окрылило струхнувшего Богданчика. – Вон отсюда. – Визгливо завопил он. – Тебя выгонят как паршивую собаку!.. Ты не получишь ни цента!...
Швырнув пассатижи на стол Кирилл, под вопли Рыжего, направился было к выходу, но у самой двери вдруг передумал, взял у растерявшейся Альбины чашку с кофе и вернулся к столу. Богданчик сразу замолчал. Кирилл шёл медленно, придерживая горячую чашку второй рукой, и чем ближе он подходил, тем больше Богданчик вжимался в кресло. По-видимому, тот давнишний, эпизод с кофе он не забыл.
- Александр Иванович!... Вам, при вашей должности, полагается уметь управлять своими эмоциями – сказал Кирилл уже совершенно другим, мягким, тоном, поставил кофе на стол и вышел из кабинета. Проходя мимо перепуганной Сабуровой, он заметил лёгкий вздох облегчения и искренне позавидовал Богданчику.
В коридоре, у самой двери, опершись на швабру, с ужасом в застывших зрачках, замерев, стояла жена Митрохина - Рушана. Шлёпнув её ладонью «пониже спины» Кирилл направился к выходу.
На самом деле ему было наплевать: найдёт Рыжий повод разорвать с ним контракт или нет? Если вдруг придётся уехать домой он будет считать время, проведённое здесь, вторым отпуском.… В экзотической стране,…по бесплатной путёвке…
На следующий день его перевели на другую работу.…. Формально он оставался инженером-наладчиком, но характер его работы изменился в корне. Дело в том, что, в порт Мбаха, с опережением графика, поступила очередная партия оборудования для второго энергоблока. Вся поступившая из Германии техника хранилась в порту, в большом ангаре. Ангар этот был заполнен уже почти полностью. По этой причине у экспедиторов транспортной службы возникали проблемы связанные с соблюдением очерёдности доставки оборудования. Транспортники выходили из сложившейся ситуации очень просто… Не отыскав необходимого в данный момент, они везли то что первым подворачивалось под руку, мотивируя свои действия тем что – рано или поздно всю технику из ангара нужно забирать.
Из-за этого свободное пространство будущей станции было захламлено контейнерами и ящиками с оборудованием, мягко говоря, не очень то нужным в ближайшее время. Чтобы покончить с этим, срывающим сроки ввода объектов явлением была создана группа из четырёх специалистов.
Старшим группы был назначен Евгений Семёнович Беспрозванный. Невысокий седой мужчина, предпенсионного возраста, со шрамом на лбу. Евгений Семёнович сам когда-то руководил подобной стройкой, но потом попал в автомобильную аварию, получил ужасную травму головы, чудом остался жив. Прогноз врачей был самым неблагоприятным. Однако вопреки всем прогнозам Евгений Семёнович смог встать на ноги, восстановился и спустя пять лет, после травмы, когда о нём уже все забыли, появился на проходной родного учреждения. В прежней должности его, конечно, не восстановили, но и не бросили. Нашли работёнку по его возможностям.
Кроме Кирилла в подчинении Беспрозванного были ещё двое сотрудников: Вадим Крюкин, прозванный коллегами «Крюгером» - Высокий, сутуловатый, нескладный, лет сорока. И молодой, двадцатитрёхлетний парень – Вася Хабибулин. Низкорослый, щуплый, с тестообразным лицом и маленьким птичьим носом.
В паспорте у Васи не было отчества из-за чего, острый на язык Крюгер, в шутку, называл его Василий Матрёнович или просто - «Матрёныч».
Два-три раза в неделю они, приезжали в порт, подбирали нужные контейнеры, готовили к отправке. В остальные дни разбирались с тем, что уже было вывезено и без всякой системы разбросано в коридорах и на территории строящейся станции.
Это была работа,.. скорее грузчика, чем высококвалифицированного инженера.
На вопрос Власову – Почему именно я? - тот многозначительно развёл руками.
В глубине души Кирилл понимал, что, вряд ли Рыжий испугался его угроз и только этим их конфликт не закончится.
Были в его новой работе и свои положительные стороны:
Во-первых, часто бывая в городе, он имел возможность пользоваться его благами. Заказать в уютном кафе чашечку кофе, приобрести в магазине что-то особенное, например бутылочку хорошего аргентинского вина.
Но, самое главное,.. количество контейнеров в ангаре постепенно уменьшалось, работы становилось всё меньше и меньше, поэтому они частенько возвращались в посёлок гораздо раньше, чем на станции заканчивался рабочий день.
Вдоволь наплававшись в день своего знакомства с океаном, Кирилл извлёк из этого приключения поучительный урок и в воду больше не лазил. Свободное время посвящал изучению окрестностей или, (если уставал на работе) просто валялся на кровати, пытаясь по коротковолновому приёмнику найти радиостанцию, вещавщую на родном языке.
В первые дни пребывания на острове, в свободное время, Кирилл испытывал некоторый дискомфорт от своего одиночества. Его сосед появлялся «дома» всего-то два раза, а на ночь оставался только раз. Они и познакомиться, толком не успели.
Надежды встретить знакомых «по прежней жизни» не оправдались.
Как оказалось, из всех работающих на строительстве, он близко знал раньше, только троих человек:
Инженера по технике безопасности Николаева, Бригадира наладчиков Власова и его жену, главного бухгалтера, Веру Николаевну. Богданчик не в счёт.
Власовы жили своей, семейной, жизнью и большую часть свободного времени проводили вдвоём.
С Николаевым, во время командировки в Болгарию, у Кирилла, на почве совместной рыбалки, сложились товарищеские отношения. На этот раз хитроватый Володька от бывшего приятеля дистанцировался. Возможно, он знал о непростых отношениях Кирилла с Богданчиком. А может быть, причиной тому была Галя? Новая жена Николаева, довольно молодая, роскошная женщина и, как показалось Кириллу, не недоступная особа.
Кирилл попытался завести друзей среди своих коллег, наладчиков. Сделать это было совсем несложно. Вступить в одну из трёх «секций».
По проведению досуга всех сослуживцев мужчин, работавших на строительстве, можно было разделить на три категории:
Первая, состоящая в основном, из молодёжи это «спортсмены». В свободное время они играли в футбол, волейбол, настольный теннис, кто-то просто бегал трусцой.
Вторая, состоящая, по большей части, из людей умудрённых, проведших полжизни в командировках, - картёжники. Они собирались небольшими группами у кого-нибудь «на дому» и часами на пролёт резались в преферанс, покер, буру или подкидного дурака. Среди них были «сложившиеся коллективы» из людей прошедших вместе не одну командировку. Эту категорию можно было разбить на две подкатегории: В одной из них играли на деньги, в другой принципиально от игры на деньги отказывались.
Ко второй категории так же можно было отнести шахматистов и доминошников.
И наконец третья и самая малочисленная группа, это рыбаки. Среди них можно было встретить людей разного возраста, и даже пола. Иногда женщина, желая удостовериться, что её благоверный действительно проводит время на берегу, в компании таких же «долбанутых» приятелей вдруг так увлекалась этим делом, бросала вязать или вышивать крестиком, покупала высокие резиновые сапоги и, будучи от природы, существом более наблюдательным и организованным добивалась в этом «не женском» занятии гораздо больших результатов чем её муж.
Была и ещё одна категория,… пожалуй самая многочисленная,… «выпивохи». Но их трудно было выделить в отдельную группу, поскольку к ним относились многие не только из двух последних категорий но и из первой.
Нельзя сказать, что среди наших строителей процветало пьянство. Привычные спиртные напитки были на острове привозными, а значит не дешёвыми. Местные же особым качеством не отличались. Но народ как-то выходил из положения… Например из дешёвого пальмового вина получался отличный самогон. А уж если в выходной день, на столе, вдруг, каким-то образом, оказывалась бутылка хорошего вина, или родной, пшеничной водочки, как правило, не фордыбачился ни кто.
Кирилл не примкнул ни к одной из «секций».
Он был совсем не прочь постучать с молодёжью по мячу, но в данной ситуации предпочитал пешие прогулки по незнакомой экзотической местности.
Он неплохо играл в шахматы, но здесь, на острове, среди такой экзотики, ему было жалко тратить на это своё время.
На родине он любил побродить со спиннингом по берегу речки, забросить донку, но то чем занимались любители рыбной ловли здесь, скорее напоминало добычу рыбы для пропитания, чем любимое занятие.
Выпивка?... Выпить он любил…. Мог выпить много,… но не часто!
Один раз, вместе с коллегами из своей бригады он посетил пляж.
«Оголодавшие», одинокие мужики, вполголоса, обсуждали крупы двух загорающих, поблизости, зрелых дам и их ленивых, занятых уничтожением пива, мужей.
Дамы, в свою очередь, обсуждали чьи-то жемчужные бусы, а ещё: - недавно сделанную в городе, кем-то из подруг, «классную» татуировку.
До Кирилла долетали восторженные эпитеты:- Прелестные… клёво… прикольно… - вспомнилась Людоедка Эллочка…
На каком месте была сделана та самая татуировка, он так и не понял.
В воде, несмотря на то, что водоём был полностью отгорожен от океана, Кирилл вдруг почувствовал, что у него начинают дрожать колени, и учащается сердцебиение. Водобоязнь, появившаяся после того приключения ни как не проходила.
Сославшись на внезапную головную боль, он попрощался и ушёл.
В итоге как-то само собой получилось, что большую часть свободного времени он проводил в одиночестве. Захватив с собой складной нож, зажигалку, (на непредвиденный случай) небольшой карманный фонарь и, конечно же, цифровой фотоаппарат, Дашкин подарок Кирилл уходил на прогулку за территорию посёлка.
Остров представлял собой, возвышающуюся над водой, вершину огромного базальтового вулкана. Когда-то очень давно, ещё в начале четвертичного периода, вулкан потух, а его первичная форма, спустя тысячелетия, дождями и ветром была преобразована в сильно пересечённый горный рельеф. Ближе к тому месту, где строилась электростанция, крутые горные склоны постепенно переходили в пологие и образовывали протяжённые террасы, изрезанные ручьями и покрытые пышной тропической растительностью. На одной из таких террас, самой большой по площади, и строилась станция. Посёлок, где жили строители, располагался ниже.
В настоящее время остров действительно был «райским местом». Здесь, в изобилии произрастало большинство видов тропических фруктов и съедобных растений. Здесь
не было ядовитых существ, змей, пауков и прочих гадов.
Не было хищных зверей. Крупных животных вообще не было ни каких, кроме тех, что сам человек завёз с материка для своих нужд.
На острове, открытом всем ветрам, практически не было слишком жарких дней, а сезон дождей был достаточно условным. Два-три раза в день наплывали дождевые облака, сбрасывали накопленную влагу, и снова появлялось солнце. Настоящие же тропические ливни, выпадали не часто.
Ко всему этому ландшафт острова был необычайно живописен. Ярко-зелёная, тропическая растительность необычайно сочеталась с изумрудно-лазурными прибрежными водами, переходящими за рифом в тёмно-синие, краски океана.
В одну из своих прогулок Кирилл набрёл на очень интересное место, вначале напугавшее его, показавшееся зловещим.
В выходной, от нечего делать, он решил пешком прогуляться до того озерка, где они с «Иванычем» купались в день прилёта Кирилла на остров. Полюбоваться на водопады, сделать несколько снимков.
Прошагав по шоссейке несколько километров, преодолев два затяжных подъёма и порядком подустав, он свернул с дороги, собираясь немного отдохнуть в тени незнакомых деревьев, и сразу же наткнулся на старую, вымощенную позеленевшим от времени, камнем, довольно широкую тропинку, по большей части засыпанную опавшими листьями.
Природная любознательность изменила его планы. Рассудив, что водопады и озеро он уже видел, Кирилл шагнул на тропинку.
С первых же метров его охватило странное, тревожное чувство: Будто он вторгается во что-то недозволенное, запретное и если бы не ощущение того, что здесь давно ни кто не появлялся он, наверное, повернул бы назад.
Тропинка вывела его к невысокой возвышенности, явно искусственного происхождения и уткнулась в крутые ступени. Подъём на верх охраняли два вертикально стоящих каменных столба, в контурах которых, при желании, можно было разглядеть очертания человеческих фигур.
Кирилл поднялся по ступеням и оторопел… Посредине вымощенной черным камнем площадки возвышалась четырехъярусная, усечённая пирамида, сложенная из позеленевших от времени и сырости, покрытых мхом,… человеческих черепов...
Все черепа были аккуратно сложены «лицами» внутрь пирамиды, и только один, расколотый, уставившись единственной глазницей в небо, валялся у подножья.
Кирилл, на секунду, представил себе, как строилась эта пирамида, как, быть может, на этом самом месте, где он сейчас стоит, рубили головы, аккуратно складывали друг на друга, обезглавленные тела сбрасывали с обрыва, а может быть и съедали. Как всё вокруг было залито кровью, и его охватил страх. Он едва сдержался, чтобы не убежать.
- Стоп, стоп, стоп, ничего особенного. – Сказал он себе. – Судя по всему, эти кости лежат здесь очень давно, быть может не одну сотню лет. В те времена, в цивилизованной Европе, например, любили поджаривать людей на костре. А у нас, на Руси, сажать на кол…
Устыдившись минутной слабости, стремясь преодолеть себя и прогнать остатки страха, Кирилл подошёл к пирамиде, чтобы водрузить свалившийся, разбитый, череп на своё, законное, место и,…. был удивлён ещё больше… Выпавший из пирамиды череп, как впрочем, и все остальные, оказались обыкновенными булыжниками…
Его ввели в заблуждение размеры камней, их форма, а ещё богатое воображение.
- Психиатру бы вам показаться, Кирилл Михайлович – Сказал он себе.
Осмотрев пирамиду со всех сторон и ещё раз, убедившись, что это, всего на всего, тщательно подобранная и уложенная груда камней Кирилл прошёл на край площадки, к обрыву, откуда открывался удивительно живописный вид на океан и окрестности:
Внизу зеленели макушки кокосовых пальм, древовидные папоротники и другие тропические растения. Далее, радовали глаз, лазоревые, с примесью зеленоватого цвета, прибрежные воды, отделённые от бездонной синевы океана белой, пенной, полосой прибоя. (Зеленоватый оттенок воде придавали многочисленные, растущие на мелководье водоросли.)
Береговая линия в этой части острова была извилистой. В тех местах, где океан дугообразно, небольшими заливами, вдавался в сушу, существовала вторая полоса рифов, а берег был песчаным. С высоты птичьего полёта песок казался белоснежным.
Правее, как на ладони расположился моту, - узкий, поросший пальмами островок. Знакомой оранжевой палатки на нём не было.
Кириллу расхотелось идти к водопадам, и он вернулся в посёлок.
…. Мужики,… вот ещё про рыбаков: - «Крюгер», вспомнил анекдот на затронутую тему: - Лето, позднее утро, на берегу речки, с удочками, сидят разомлевшие под солнцем, сонные рыбачки. В это время подтягивается ещё один, весёлый, бодренький, раскладывает удилище, достаёт наживку. Заметив его, один из сидящих возмущается: - Слушай Петрович,.. говорят, что как только я ухожу на рыбалку, ты тут же являешься к моей жене…. Мне это дело не нравиться….
- Вас, Сидоровых, не разберёшь. - Отвечает только что пришедший, поплёвывая на червячка и забрасывая удочку. – Ей нравится, тебе не нравиться...
После обеда их «штрафная команда» не спешила к своим ящикам. Укрывшись в тени, от солнца и посторонних глаз, рассказывали смешные истории, якобы из своей жизни, травили анекдоты. Кирилл сидел немного в отдалении и по причине отвратительного настроения в общем веселье участия не принимал. Виновницей его плохого настроения была Сабурова. Сама она, конечно же, об этом не догадывалась…
В прочем,… если бы и знала, то наверняка ей было на это наплевать.
Сегодня утром, совершенно случайно, он сам стал свидетелем «неуставных» отношений Альбины и Богданчика. Рыжий собирался куда-то уезжать, на площадке, у главного корпуса ждал машину. К нему выбежала Альбина, они о чём-то оживлённо поговорили. Подъехал его внедорожник. Прощаясь, Альбина чмокнула Богданчика в щёку, в ответ, он легонько шлёпнул её пониже поясницы.
Кирилл смотрел на происходящее из окна третьего этажа и самого разговора не слышал, но всё было понятно и так,… по мимике, жестам.
Он мог поклясться чем угодно, что говорили они не о работе.
До этого момента, в глубине души, Кирилл надеялся, что разговоры о близких отношениях Рыжего и Альбины лишь сплетни, что Богданчик не посмеет на глазах у сурового тестя, которому наверняка всё донесут, крутить романы.
Хотя,.. Гробарчук сам большую часть жизни провёл в командировках и наверняка тоже был небезгрешен.
- Ну и бог с ней, - сказал себе Кирилл – лишь бы была счастлива!
В другой обстановке нам бы встретится, всё было бы по другому….. Рыжий здесь царь и бог, а я для неё кто?….. Самый последний раздолбай…. Он меня теперь,….. с ног до головы….. и она, конечно, ему поверит.
- Ладно, что Бог не делает, всё к лучшему. Надо жить, работать. – Пытался уговаривать себя Кирилл…. Не получалось...
Поработать в тот день, ему больше не пришлось. Протискиваясь между, наставленными как попало, ящиками он наступил на обломок доски, в котором торчал гвоздь. Жгучая боль пронзила ногу. Пришлось обращаться за помощью в медсанчасть
Заспанная Виноградская обработала ранку йодом, наложила повязку, сделала укол и выписав освобождение от работ отправила домой. Предупредила, что нога будет болеть, в чём он немедленно убедился. Он постеснялся просить машину и отправился в посёлок пешком, о чём очень скоро пожалел. Каждый шаг отдавался резкой болью, чем дальше, тем сильнее. Несмотря что дорога шла под гору, ему показалось, что она стала длиннее в тройне.
Он утешал себя тем что, добравшись до дома, сможет по настоящему отдохнуть, отоспаться, но не тут-то было. Раненная стопа не давала покоя, «горела, дёргала». Он пристраивал больную ногу на подушку, опускал вниз, на пол, прикладывал бутылку с ледяной водой. Ничего не помогало, боль становилась всё сильнее и сильнее. Промучившись до позднего вечера, понимая, что ночь будет бессонной, Кирилл, превозмогая боль, отправился к Виноградской домой, просить чего-нибудь обезболивающего.
Ольга Олеговна ещё не спала, она только что вышла из душа. Коротенький, несерьёзный халатик, на голове полотенце.
Покопавшись в большом, пластмассовом, ящике с красным крестом на боку, она достала оранжевую коробочку, потом вдруг передумала, бросила её назад в ящик. – Думаю, вот эта микстура поможет лучше всего. - Сказала Ольга, доставая из холодильника пузатую бутылку со стеклянной пробкой.
- Что это? – Спросил Кирилл.
- Спирт. – Ответила она.
- «Чистый?»
- Семидесятиградусный, медицинский. Разводить будешь?
- Нет,…. лечиться, так лечиться.
- Закусить дать ещё чего-нибудь? – Спросила она, пододвигая тарелку с фруктами.
- Не нужно. Вот только это…. – Замялся он. – Как-то я один… не пил никогда.
Она молча принесла второй стакан, ананасовый сок, лёд, плеснула себе немного….
- Эй, «насильник»,… вставай, давай. Я на работу опаздываю. - Кирилл с трудом разлепил веки, над ним стояла Ольга и трясла за плечо. – Извини, поправиться не чем. Вчера всё выпили. Сок вот будешь?
Он представил приторно сладкий вкус ананаса, его покоробило.
- Сейчас бы рассольчику,….капустного… А ты чего так рано?
- Мне водителей проверять. Я всегда так встаю.
- Да хрен с ними, один раз и без тебя обойдутся. Телефон есть, позвони. – посоветовал Кирилл потирая больную голову.
- Не могу. Кто-нибудь в аварию попадёт, а виновата буду я. Одевайся, дома выспишься. Как твоя нога?
- Нога болит, голова «раскалывается», всё тело,… будто меня били. Доктор, что вы со мной сделали?
- Что ВЫ с доктором сделали? – Ольга приподняла подол своей длинной юбки. Её колени были натёрты докрасна, на правом свезена кожа. – И это, между прочим, не всё, могу ещё грудь показать.
- Это что?….. Я в этом участвовал? – удивился Кирилл.
- А кто же? - Возмутилась Ольга.
- Ни хрена не помню. А… где это мы так?
- ВЕЗДЕ! – усмехнулась она. – Пить надо меньше!
- Я это… Мне доктор прописал.
- Вставай давай,… больной… На вот, это марганцовка, будешь парить ногу.
- Что значит парить? - удивленно переспросил он.
- То и значит… В тазик нальёшь горячей воды, немного марганцовки, несколько кристаллов, вода станет розовая. Ногу в тазик. Будет остывать, подольёшь кипятка.
- И долго?
- Пока не надоест…. Меня так в детстве бабушка лечила.
Бабушкино средство действительно оказалось эффективным. В горячей воде нога быстро успокоилась и перестала «дёргать». Вот только после, проведённой с Ольгой, бурной ночи, хотелось спать, а ещё болела голова. Основным виновником головной боли был, конечно, спирт коего за ночь было выпито не мало.
За неимением проверенных средств, таких например как рюмка водки и тарелка суточных щей, пришлось довольствоваться двумя таблетками аспирина. Стало немного легче. Добавив в тазик горячей воды, устроившись в кресле поудобнее, чтобы не заснуть Кирилл включил приёмник, поймал радиостанцию с медленной спокойной музыкой и закрыл глаза. В памяти поплыли события прошедшей ночи:
… Они выпили, разговорились, потом выпили ещё. Ольга жаловалась на мужа, на его инфантилизм, на то, что он недотёпа, что по собственной глупости стал инвалидом, что этот крест ей теперь тащить до конца жизни. Кирилл, в порыве пьяной солидарности, пожаловался на свою жизнь, на тёщу не пожалевшую себя ради разрушения их семьи.
Сочувствуя друг другу, они выпили ещё, потом ещё. С каждой выпитой рюмкой боль в ноге притуплялась и, вскоре, он про неё забыл. А позабыв про боль вдруг заметил что перед ним сидит интересная, молодая женщина. Обратил внимание, что у неё красивые пухлые коленки, что когда они чокаются и она тянет руку, в разрезе её халата мелькает маленький коричневый сосок. Что в её невыразительных, серых глазах вдруг появился озорной огонёк. И когда она встала, чтобы принести из холодильника минералку, он подхватил её на руки, посадил к себе на колени.
Она немного посопротивлялась,… ну совсем немного…
Потом они ещё пили… Дальнейшее Кирилл помнил смутно.
В общем, если не брать в расчёт головную боль, ночь прошла замечательно. Он «подружился» с ближайшей соседкой, неплохо сложенной, неравнодушной к сексу молодой женщиной. В данный момент одинокой.
Было некоторое чувство вины перед её мужем-инвалидом, но…
Кирилл успокаивал себя тем, что такой «фонтан страстей» всё равно бы, рано или поздно, выплеснулся. Если не на него, то на кого-нибудь другого.
А ещё, он надеялся, что Ольга поможет ему исцелиться от сердечного недуга название, которому – Альбина Евгеньевна Сабурова.
Музыка оборвалась, пошли новости. Основной, и уже порядком надоевшей, темой был разговор о комете «Мессалина». Обсуждали совместный Российско-Американо-Китайский проект по изменению её орбиты. Скупые европейцы оправдывали своё неучастие в проекте его бесперспективностью и дороговизной. Это всё что смог понять Кирилл из продолжительного, эмоционального сообщения.
- Нужно будет ночью, на коротких волнах, послушать наших… Что они обо всём этом говорят? – Подумал он.
Послушать радио ночью ему не пришлось. Вечером заглянула Ольга, осмотрела больную ногу. Кирилл предложил ей чаю, потом предложил остаться.
Она не отказалась ни от одного, ни от другого…..
Кирилл открыл глаза, сладко потянулся, посмотрел на часы: - Четверть одиннадцатого. Ольги не было. Он даже не слышал, как она уходила. Ему стало её немного жалко - Сидит там теперь, сонная, как муха. – подумал он.
Спустившись с постели, он осторожно наступил на раненую ногу. Немного побаливало, но ходить можно. В комнате становилось жарко. Готовить завтрак не захотелось. Да и есть, тоже пока не очень хотелось, чашка крепкого кофе с бутербродом его вполне бы устроили. Он решил, что потихоньку сможет дохромать до буфета. Спешить некуда.
Дорогой думал об Ольге. В этой маленькой, внешне неброской женщине в избытке было то, чего ему так не хватало в характере бывшей жены, а именно,…. как бы это мягче сказать,… сексуальной раскрепощённости что ли.
- Люблю я это дело! – В порыве страсти, призналась она ему вчера вечером.
Во всём остальном Виноградская пока оставалась для него загадкой.
В буфете Кирилл столкнулся с Альбиной. Она сидела за столиком, пила сок. Он поздоровался. Она ответила кивком головы. Ему даже показалась что её губы тронула лёгкая, едва заметная, улыбка… Наверное всё таки показалось…
Он хотел набраться наглости и подсесть к ней за столик, но к тому времени, когда его кофе был готов, Сабурова уже ушла.
Глядя ей вслед, он вдруг подумал, что в постели с Ольгой он грязно изменяет….. Изменяет, сам себе!
После завтрака он вышел за территорию посёлка. Стопа по-прежнему побаливала. Нужно было её как-то разгрузить, для чего необходима была третья опора, палочка, трость, или что-то вроде этого. В поисках подходящего материала Кирилл забрёл в заросли бамбука.
Обрабатывая ножом бамбуковую палку, Кирилл вспоминал как в тот день, когда его вытащили из воды местные жители, пробирался через эту чащобу в сопровождении одного из спасителей.
- Не плохо бы посмотреть днём, что было там внизу такого интересного, и для чего, предыдущие хозяева посёлка, проложили здесь такую непростую дорогу к океану? – подумал он.
В том, что этой тропой много лет ни кто не пользовался, сомнений не было, поскольку на подходе к лестнице она настолько заросла что, собственно говоря, её и не было.
Она должна была здесь иметь место, поскольку существовала лестница ведущая вниз. Узкая, сваренная из водопроводных труб, больше похожая на пожарную, но существовала, а следовательно должен существовать и подход к лестнице но увы… И если бы, в прошлый раз, он сам, не карабкался по ней на верх, вряд ли он бы её когда-нибудь нашёл. Настолько всё вокруг заросло бамбуком и разными кустарниками.
Верхний берег, с этой стороны острова был извилист, изрезан и сходил вниз несколькими ярусами с крутыми, почти отвесными, стенами. С воздуха это, наверное, выглядело так: Обрыв,- терраса, ещё обрыв,- снова терраса и т. д.
Первый ярус, на который ступил Кирилл, спустившись по лестнице, был самым широким. Его перерезала глубокая расщелина, через которую был переброшен канатный мостик, настолько узкий, что на нём с трудом могли разойтись два человека. Лестница, ведущая вниз, на следующий ярус, находилась по другую сторону расщелины, за мостом. В прошлый раз, при свете фонаря, расщелина показалась ему небольшим овражком и он, следуя за проводником, без особых опасений, легко, перешагивал с дощечки на дощечку. Сейчас же Кирилл с удивлением обнаружил, что то, что он принял за дно овражка на самом деле макушки крон высоченных деревьев, растущих настолько часто, что сверху невозможно разглядеть землю а следовательно хотя бы приблизительно определить расстояние до неё. Особого значения это не имело. Для того чтобы свернуть себе шею глубина была более чем достаточной.
Кирилл очень осторожно ступал на потемневшие, местами позеленевшие, от времени и влаги доски не отрывая рук от верхних, служивших перилами, канатов. Его опасения были напрасны. Канаты хотя и покрылись ржавчиной, но были достаточно прочны, как и доски, выполненные из какого-то твёрдого дерева, толстые, звенящие под ударом каблука.
- Жалко фотоаппарат не взял. Придётся спуститься сюда ещё раз, сфотографировать это творение. – Подумал Кирилл, перебравшись на противоположную сторону расщелины. Он ещё не знал, что переходы по этому мостику скоро станут для него настолько обыденными, что он перестанет их замечать.
То, что он увидел, спустившись к океану, поразило не менее чем всё увиденное в первый день пребывания на острове. Если сам остров казался Раем на земле то маленький уютный заливчик с необыкновенно прозрачной изумрудной водой, чистейшим белоснежно-розоватым песчаным пляжем, окружённый густой, ярко-зелёной, растительностью был Раем в Раю.
Во-первых, среди растущих в изобилии на террасах, и уже известных Кириллу, кокосовых пальм, казуарин, древесных папоротников, бананов и т. д. были совершенно незнакомые растения, с экзотическими, в том числе и съедобными, плодами. А ещё повсюду, во множестве, произрастали кустарники и деревья, цветущие крупными, необычайно яркими цветами, невообразимых оттенков от белого до фиолетового.
Во-вторых, за двумя полосами рифов, вода в лагуне казалась совершенно неподвижной и хотя глубина её была, не больше чем «по колено», в одном месте дно понижалось метра на полтора, образуя почти круглую чашу размером с волейбольную площадку, с пологими краями, явно искусственного происхождения… Этакую купальню…
В-третьих, на берегу, в тени зонтичной пальмы стоял неплохо сохранившийся навес способный защитить от солнца, а возможно и от дождя. Под навесом стоял стол, у стола две скамьи со спинками. Рядом со столом, небрежно сваленные в кучу, лежали несколько шезлонгов. Самодельные, бамбуковые. В отличии от стола они не очень хорошо сохранились и требовали ремонта. Но всё это было сущим пустяком по сравнению с тем, что случайно заметил Кирилл, прогуливаясь по берегу.
На ближайшей террасе, прямо над навесом, спрятавшись от постороннего глаза за макушками пальм, стояла небольшая хижина со смотровой площадкой на крыше. Скорее всего, в те времена, когда посёлок наверху принадлежал американским военным, здесь у них был один из постов охраны прикрывавший подход к посёлку с этой стороны океана.
Похоже, с той поры, в хижине ни кто не появлялся. Всё вокруг заросло кустарником, а крыльцо укрывал толстый слой сухих, слежавшихся листьев. Кирилл попытался открыть дверь. Она не поддалась. Он обошёл вокруг хижины. - Окна закрыты, жалюзи опущены. Он достал нож, дотянулся до створки, просунул нож в щель, попытался приподнять створку. После нескольких попыток что-то щёлкнуло, створка пошла вверх.
В хижине стоял полумрак, с потолка свисала паутина, всё было покрыто жирным слоем пыли. Поэтому всё вокруг казалось одноцветным, желто-серым. Внутри хижина состояла из двух помещений. В одном из них, было оборудовано два спальных места, во втором стояли пластмассовые стол и четыре стула. В стене, разделяющей комнаты, был встроен шкаф, состоящий из нескольких отделений. Собственно говоря, шкаф и был этой стеной. Он не удержался, заглянул внутрь:
Большая часть отделений пустовала, в остальных свален различный хлам. Металлическая посуда, рыболовная катушка с безнадёжно запутанной леской, ржавый топор и т. п. На всём также слой пыли.
Кириллу не захотелось копаться в этой грязи, и он закрыл створки. Единственной находкой, которая порадовала, был гамак. Настоящий, большого размера.
Было у этого райского места и ещё одно достоинство. Два бьющих из-под горы родника сами собой решали проблему пресной воды.
- Кажется у меня появилась дача! – сообщил Кирилл сам себе.
– А что? Американцы это всё бросили… Местные?... Нахрена им эта хижина? Чего им тут делать? Глубина в заливе,… по колено… На большой посудине, к берегу, не подойдёшь. Над головой станция строится. Да и запрещено им появляться в районе строительства. Наши?... Им про это место вообще, знать не обязательно.
Он, конечно, понимал что ни каких юридических прав на эту находку у него нет и не будет, но они ему и не были нужны. Он не собирался ни кого посвящать в своё открытие.
Отмывшись от пыли, паутины и той дряни, в которую превратились разложившиеся от времени, поролоновые матрасы, Кирилл забрался в ещё не просохший, после стирки, гамак, пристроил повыше больную, натруженную ногу, сладко вытянулся.
Солнце клонилось к спрятавшемуся за островом горизонту, жара спадала. Лёгкий, освежающий ветерок, весь день, приносивший с океана некоторую прохладу постепенно стихал, собираясь к ночи поменять направление на противоположное.
Кирилл устроился поудобнее, подумал:
- Ещё не поздно, часик имею право отдохнуть. Заслужил.
Потратив на наведение порядка в хижине весь день, вдоволь надышавшись пылью, тем не менее, Кирилл был доволен сегодняшним днём как ни каким другим. Собственно говоря, сама хижина была ему и не очень-то нужна. Ему вполне хватило бы уединённого пляжа, ласкового океана и необычайно живописных видов окружающей природы, а спрятаться от случайного дождя можно было и под навесом. Но…. этим актом он как бы утверждал своё вступление во владение хижиной и всем что её окружает.
Как средневековый завоеватель, завладев замком феодала, получал права и на окрестные земли.
Кирилл, свой замок, взял без боя. Просто забрался в окно.
В ту минуту он вдруг подумал что в хижине могло остаться оружие, но увы, его предположения не оправдались. Полдюжины учебных, метательных ножей, да несколько стреляных гильз, вот и всё что напоминало о роде занятий предыдущих владельцев.
Был, правда и ещё один предмет, имеющий некоторое отношение к оружию. Оружие для охоты на обитателей океана: - Великолепная острога.
Бамбуковое древко высохло и потрескалось, но сам наконечник, выполненный из серого, нержавеющего металла, находился в отличном, «боевом», состоянии.
- Нужно будет приобрести ласты и маску. – подумал Кирилл напрочь забыв про свою «водобоязнь».
Где-то неподалёку громко прокричала птица. Резко, скрипуче. Он вздрогнул и открыл глаза. Прошло четыре часа. Солнце спряталось за горизонт. Остров и побережье накрыла ночь, рассыпав по небу несчетное количество алмазов.
Кирилл, несмотря на царившую под сенью пальм и прочей растительности непроглядную тьму, собрался было искать дорогу наверх, в посёлок, но, взвесив все за и против, отказался от опасной затеи.
- Карабкаться наверх, в кромешной темноте, с больной ногой, потом плутать по ночному лесу, и всё только ради того чтобы спать в душной комнате? - спрашивал он себя. - Кто меня там ждёт?.. Ольга?.... Я нужен ей лишь ночью, и ни чуть не больше чем она мне...
Обидней всего было сознавать, что и дома его тоже никто не ждёт. Случись с ним что-то Машка наверное будет рада. Сам собой решиться квартирный вопрос.
- Вот только «Доча»? Но она, сейчас, настолько увлечена обустройством собственного гнёздышка что, пожалуй, ей не до меня. Собственно, может так и должно быть. Девчонка шустрая, старательная, со своими проблемами, справляется сама. У неё теперь своя семья, а Папка?.... может пожить и для себя, какое-то время,… пока о помощи не просят.
Вернув себе этими размышлениями душевное равновесие, Кирилл прошёлся по берегу, насобирал кучу мусора, - листьев, веток, полусгнивших кокосов, разжёг небольшой костёр, забрался в гамак.
Спать не хотелось. Он лежал на спине, вглядываясь в, усыпанное звёздами, ночное небо.
Где-то там, с далёких окраин солнечной системы, еле видимая невооружённым глазом, с огромной скоростью, мчалась, навстречу своему последнему часу маленькая комета.
Миллионы лет она бороздила просторы солнечной системы, то удаляясь в неведомые окраины, где царят абсолютный холод и мрак, то возвращалась в окрестности солнца.
И вот, волею человека, её скитаниям подходит конец. Самая мощная из, когда-либо, построенных на земле ракет, уже стартовала и с огромной скоростью несется на встречу небесной скиталице с единственной целью: Превратить непрошенную гостью в пыль.
Кирилл, по поводу этого, сомнительного, проекта своего мнения, пока что, не имел.
С одной стороны, те, кто возражал против грубого вмешательства в происходящие в космосе процессы, были правы. Летит она себе и пусть летит. Ну и что, что пройдёт близко? Главное, Землю не заденет, а остальное не важно.
С другой стороны, в доводах инициаторов проекта был свой резон. Небольшие размеры и траектория движения «Мессалины» давали возможность провести уникальный эксперимент по отработке методов отражения реальной, космической, опасности.
Ведь не секрет что завтра, из глубин космоса, внезапно, может появиться астероид, или другая комета, грозя уничтожить всё живое на планете. В истории Земли такое бывало, и не раз. Времени на размышления уже не будет и опыт, полученный в результате сегодняшнего эксперимента, окажется бесценным.
Вышла полная луна, осветив всё вокруг ровным серебристым светом. Воздух постепенно остывал, становилось прохладнее. Кирилл перебрался ближе к костру, подбросил в огонь топлива.
- Как много в нашей жизни решает случай. – Думал он, наблюдая за тем, как пляшут, переливаются на углях огненные языки.
- Не вернись я тогда, с телефоном, и не быть бы этой командировки. И тёща была бы жива, и с Машкой мы бы не разошлись.
А здесь, уже… Будь я чуть осмотрительней, не унесло бы меня в океан. Отработал бы, на острове, весь свой срок но так и не узнал про этот райский уголок.
Не проколи я тогда ногу, и не мучила бы сейчас меня совесть.
А может всё это не случайно?... Всё так и должно быть? И ненасытная Виноградская, и напугавший, но, в последний момент, сжалившийся океан, и Машкины родители.
Рано или поздно этот «гнойник» должен был прорваться и выплеснуться наружу.
Не случись скандала в тот вечер, он, запросто, мог произойти на следующий день. Или на следующий.
Взаимных обид накопилось достаточно, а сердце у тёщи действительно было больное.
Рано утром, едва начало светать, Кирилл поспешил в посёлок. Ему крайне необходимо было застать Ольгу дома, договориться об освобождении от работы ещё на несколько дней. Нужно было как-то обживать «новый дом», да и прилегающую территорию привести в порядок.
Виноградская встретила холодно. Сославшись на то, что очень спешит, разговаривать не стала, только предупредила: Завтра он должен будет выйти на работу.
Ему показалось что, она ревновала.
Вечером он заявился к Ольге с цветами. Не для того чтобы просить о каких-то то услугах. Просто у него достаточно было реальных грехов, и он не хотел, чтобы ему приписывали ещё и мнимые.
Она знала, что он не ночевал дома, снова была холодна, обиженно надувала губки. Пришлось рассказать ей о своём «открытии». Её реакция была, мягко говоря, странной.
Она, вдруг, разрыдалась так, будто всех её родственников, одновременно, переехал трамвай.
Растерянный Кирилл пытался её успокоить, но она продолжала размазывать косметику по щекам.
Причина Олиных слёз была банальна. Менее чем через полгода заканчивался её контракт. Ей не хотелось возвращаться домой, к больному мужу, в тесную квартирку в маленьком подмосковном городке.
Кирилл пригласил её посмотреть на свою находку, искупаться, посидеть на берегу, отвлечься от грустных мыслей.
Из Германии пришёл контейнеровоз с очередной партией оборудования для строящейся станции. Почти каждый день Кирилл мотался в порт.
Однажды, выбравшись в город пообедать, на набережной, среди тусующихся там художников он встретил одного из своих спасителей. Старшего, того самого с кем он обменялся, часами.
Те, кого он принял за туземцев, добывающих нелёгким трудом в океане пропитание себе и своей семье, оказались представителями местной богемы.
Среди его товарищей, тоже художников, нашёлся человек неплохо говорящий одновременно на английском и французском языках и они, через переводчика, немного пообщались. Его спасителя звали Меоро. На прощание Меоро предложил Кириллу нарисовать его портрет. Кирилл, сославшись на нехватку времени, отказался, но купил у художника одну из его картин: - Небольшой морской пейзаж.
Не то чтобы эта картина ему очень понравилась. Просто он до сих пор чувствовал угрызения совести за тогдашнюю навязчивость с часами и хотел как-то компенсировать, своему спасителю, ущерб.
Картина не долго висела у него над кроватью.
На следующий же день, вечером, после работы, Кирилл заглянул к Володе Николаеву проконсультироваться на счёт особенностей местной рыбалки и, неожиданно для себя, попал на праздник. Присутствующие отмечали День Рождения жены Николаева, Галины.
Гостей было немного: Татьяна с Эллой, Галины коллеги по архиву (те самые женщины, чьи тела, тогда на пляже, не давали покоя сослуживцам Кирилла), их мужья, приятель Николаева, главный «пожарник» Бавыкин и… Сабурова…
Оказавшись незваным гостем, Кирилл смутился, хотел уйти, но Николаев его не отпустил.
Приобретённое накануне художественное полотно оказалось как нельзя кстати.
Присутствие Альбины «напрягало» Кирилла, не давало расслабиться. Она сидела напротив, не такая серьёзная как обычно и очень красивая. Ему захотелось сказать какой-нибудь умный тост. Как назло ничего подходящего в голову не приходило.
Он вспомнил совет Николая, Машкиного родственника, офицера ФСБ.
Коля как-то сказал: - Не можешь придумать тост?... Возьми, за основу, пару строк из какого-нибудь, известного, стихотворения….. Не помнишь стихов?.. Возьми строчку из песни…
Кирилл встал, попросил слова.
- Помните,.. Некрасов,… «Мороз красный нос»…о русской женщине: «… коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт…»
Много позже, другой наш поэт, Наум Коржавин, написал по этому поводу такие строки:
Столетье промчалось. И снова,
как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
в горящую избу войдёт.
Ей жить бы хотелось иначе,
носить драгоценный наряд...
Но кони - всё скачут и скачут.
А избы - горят и горят.
Я хочу пожелать имениннице, а также и всем присутствующим здесь женщинам, чтобы на их жизненном пути, как можно реже, встречались «горящие избы и скачущие кони которых нужно останавливать».
Женщинам тост понравился. Даже у невозмутимой Сабуровой немного потеплел взгляд. К сожалению, спиртное заканчивалось. Мужчины засобирались к кому-то из соседей, «расписать пулю», женщины поставили чайник. Кирилл, в этой ситуации, посчитал для себя невозможным остаться и ушёл вместе с мужчинами.
Тем временем работы на станции шли полным ходом. Готовились пробные включения на первом блоке. Из города зачастили комиссии. Сосед Кирилла, Виталик, на время перебрался в посёлок. Накануне, вечером они «хорошо посидели». У соседа, в заначке, «случайно», оказалась бутылка виски. Под задушевный разговор бутылка была безжалостно уничтожена. К общему удовольствию у них нашлась «точка соприкосновения». Оба они служили в армии в одной части, правда, с интервалом в пятнадцать лет. За воспоминаниями об этих периодах своей жизни незаметно прошла ночь.
Виски, надо сказать, оказались индонезийскими и дрянными. А ещё... Если бы они только этой бутылкой и ограничились. Не тут-то было. После одного из визитов Ольги у него осталось немного спирта. Уже под утро Кирилл учил «однополчанина» пить неразбавленный спирт. Ученик оказался способным, быстро-обучаемым.
От выпитого, а ещё больше от бессонной ночи болела голова. Он с искренним сочувствием наблюдал как у входа в генераторную, его сосед, состояние которого было ни сколько не лучше, что-то растолковывает любопытным «китайцам». Вообще-то Виталий только переводил, а говорил Рыжий. За спиной Рыжего, с блокнотом в руке, как-то странно, переминалась с ноги на ногу Альбина, то и дело шепча «шефу» на ухо.
Её щёки «пылали», во взгляде не было привычной уверенности. Кирилл опустил взгляд вниз и всё понял. Она стояла на одной ноге, второй опиралась только на носок. Высокий, тонкий, каблук её остроносой «лодочки» был безжизненно свёрнут на один бок. В его нетрезвой голове промелькнула озорная мысль. Он взял у Крюгера аккумуляторную отвёртку, демонстративно зажал в уголках губ два небольших шурупа, обошёл комиссию сзади. Присев у Сабуровой за спиной легонько шлёпнул её пальцами по щиколотке. Она машинально приподняла ногу. Он снял с ноги туфлю, закрепил каблук шурупами, затем вернул «лодочку» на место.
Крюгер, внимательно наблюдавший за его манипуляциями, съязвил.
- Ну ты блин мастер!.... Тебе бы кузнецом работать!... Кобылу,.. на ходу подковал!
Самым обидным было то, что она даже не обернулась, продолжая что-то нашёптывать Рыжему в затылок.
- Такое впечатление,… вылей ей сейчас на голову ведро воды,… она и глазом не моргнёт, будет делать своё дело. – Подумал Кирилл.
Он оказался не прав. Сабурова всё видела. А может быть, ей подсказали. В обеденный перерыв, в столовой, она подошла и искренне поблагодарила за оказанную помощь.
Этим же вечером ему пришлось оправдываться за свой поступок.
- Чего это Сабурова с тобой в столовой сегодня любезничала? «Клеится» что ли? – Спросила Ольга, когда он напросился к ней на чай.
- Не выдумывай. Зачем я ей? У неё «Рыжий» есть.
- Не знаю зачем, но просто так она ни с кем разговаривать не будет. А уж такую довольную я, лично, её в первый раз видела. Чего ей от тебя надо было? Давай, колись.
- Да ничего ей от меня не надо. Каблук она сломала, на станции, когда комиссия приезжала. Я починил. Она подходила поблагодарить.
- Каблук? – удивлённо переспросила Ольга. - Значит, не ошиблась. Знаю я эти фокусы с каблуками!
- Не болтай ерунду. Там кроме меня ещё три десятка наших было.
- Было три десятка, а Сабурова попросила именно тебя?
- Ни о чём она, ни просила. Я увидел, что у женщины сломан каблук. У меня под рукой была электрическая отвёртка. Снял туфлю, приподнял стельку, завернул пару шурупов, вот и всё…
- Сам снял с Сабуровой туфли?..... В присутствии Международной комиссии?… Как интересно!
- Да не видел никто. Они все стояли и слушали «Рыжего», Виталик переводил.
Я подошёл сзади, снял туфлю, завернул в каблук пару шурупов, одел ей туфлю и ушёл. Я думал, она, и сама-то, не видела, кто ей помог…
- Какие у вас доверительные отношения… Сам снял, сам одел!…
- Оль, я не Сабуровой помогал, а женщине, просто женщине. Понимаешь разницу? Неужели тебе самой посторонние мужчины никогда не помогали? Просто так, не за что.
- Ну почему? Мне тоже один случайный знакомый каблук ремонтировал.
У нас потом такая ночь была….
- А у нас ТАКОЙ ночи не было. К сожалению!
- Вот, вот….Я так и подумала что к сожалению…
- Оль, я не понял, ты чего, ревнуешь что ли?
- Очень надо. Пусть твоя жена ревнует! – С дрожью в голосе сказала Ольга и заревела.
Кирилл растерялся, женские слёзы были тем страшным оружием, защищаться против которого он не умел.
Наверное, нужно было как-то оправдываться, клясться, что между ним и Альбиной ничего нет и быть не может, а потом что-то говорить о своём отношении к ней, что она, Оля Виноградская, для него значит. Ему же не хотелось ни того, ни другого.
Во-первых, в самом начале их близких отношений, Ольга его предупредила:
- Давай мы сразу договоримся,.. ни каких разводов, ни каких свадеб, разговоров о любви. Нам просто хорошо вместе и всё.
Во-вторых,… просто не хотелось….
Его, их договор, вполне устраивал
Мало того, несколько дней назад она сама напомнила ему о том разговоре.
Днём, в рабочее время, сразу после обеда они договорились встретиться в одном укромном местечке. Им обоим нравились эти короткие встречи. Забыв обо всём, они бросались в объятия друг друга, будто в последний раз.
Такой…. взрыв страсти…
В тот раз он прождал её полчаса, она не пришла.
- Что-то произошло, возможно, её куда-то вызвали? – Предположил он.
Увы, ничего не произошло. Как ни в чём не бывало, Ольга, на площадке у главного корпуса, весело болтала с водителем Богданчика - Серёгой.
О Кирилле она забыла напрочь. Не вспомнила даже тогда, когда он демонстративно прошёл мимо. Где-то в глубине души, ядовитой жабой, просыпалось чувство ревности. Если бы час назад ему кто-нибудь сказал, что он будет ревновать Виноградскую, он бы искренне рассмеялся в ответ. И вот тебе на…
Кирилл дал себе слово, что после этого случая, первым, к Виноградской не подойдёт, и тут же его нарушил.
Сначала он на неё злился, но время шло и его настроение менялось.
- А чего это я так? – спрашивал он себя. – Может быть, она просто не смогла не поговорить с человеком? Может он попросил консультации по какому-нибудь медицинскому вопросу? Всё-таки она врач. Как она могла отказать? Да и зачем?
А может быть всё наоборот, она его о чём-то просила. Он почти каждый день бывает в городе, времени свободного уйма.
И вообще, может они родственники или друг друга «сто лет» знают. А я,… как дурак.
Ближе к концу дня, выбрав момент, когда она была одна, Кирилл заглянул в медсанчасть. Он ждал каких-то объяснений, и если бы она просто сказала: - Извини, я не смогла. – Ему этого было бы достаточно. Но она вела себя так, будто вообще ничего не произошло.
Он не выдержал, спросил - Что случилось? Мы же договаривались.
Наверное, спросил чуть резче, чем следовало.
Она, наоборот, отвечала спокойно, даже равнодушно. Напомнила что они друг другу ни чем не обязаны. В тоже время дала понять, что кроме Кирилла у неё никого нет. В её голосе чувствовалась неискренность, и это его заводило ещё больше.
Договорить им не дали. Пришли две женщины, попросили Ольгу померить им артериальное давление. Кириллу пришлось уйти.
Помирились они только спустя неделю. Не то чтобы помирились? Просто в тот момент, когда они случайно встретились их желания совпали.
И вот она «ревёт белугой» от одного только подозрения что Кириллом заинтересовалась другая женщина. Он долго не мог её успокоить. Пришлось применить «детский» приём: Отвлечь от слёз более интересным занятием.
После той размолвки, и пока они не помирились, всё своё свободное время он проводил на берегу: Чинил шезлонги, навес, найдённые в хижине снасти. Учился лазить на пальму за кокосами, ловил рыбу. В лагуне, между первой и второй полосой рифов, было довольно глубоко, и ловля на блесну иногда была удачной. Он не заготавливал рыбу впрок. Просто когда нужно было что-то приготовить на обед, брал спиннинг и шёл туда, где начиналась глубина. Если рыба отказывалась брать на искусственную приманку, он, при помощи противомоскитной сетки, ловил у берега мелкую рыбёшку и использовал её в качестве наживки.
Как-то раз он замешкался, перламутровая блесна, подарок Володи Николаева, опустилась на самое дно и там за что-то зацепилась. Оборвать леску не поднималась рука. Преодолевая страх, он нырнул в воду, выручать Вовкин подарок.
Находиться под водой без маски было не привычно и не очень-то приятно. Освободив застрявшую между камней блесну, Кирилл поспешил выбраться на мелководье. Единственное что он ещё успел рассмотреть под водой это большая, рыбина. Можно было бы сказать, что она похожа на очень крупного сазана или карпа, если бы не огромные плавники и большие, выпученные глаза.
Эти глаза и чёрная полоска над верхней губой придавали рыбе угрожающий вид. Ему даже показалось, что рыба хотела его укусить. А может быть только пугала, защищая свою территорию от непрошенного гостя. Проверять он не стал, только подумал. – Эх, острога сейчас была бы кстати.
Временное переселение Виталия внесло коррективы в их отношения с Ольгой. Кирилл не желал, чтобы по его вине страдала репутация замужней женщины, её не тревожил, ждал, когда сосед вернётся в город, в гостиницу.
Несмотря на свой возраст, неполные тридцать лет, Виталий дважды был женат и оба раза неудачно. Как-то вечером, в порыве откровенности он признался Кириллу, что присмотрел одну местную, очень симпатичную девчонку и хочет увезти её в Россию. Кирилл к этой идее отнёсся скептически и предупредил соседа, что его избранница очень быстро повзрослеет.
- Пусть, - согласился Виталий, - зато она не сможет после каждой пустяковой ссоры сбегать к маме.
- Может и я также. – подумал Кирилл - Найду себе, какую-нибудь юную Техааману или Паууру. Поселюсь с ней на маленьком островке. Жаль вот только рисовать я не умею.
Разговоры о женщинах разбередили душу. Кирилл решил дождаться, когда Виталик уснёт и навестить Ольгу. Соседу, как назло, не спалось. Виной тому были - отсутствие привычного кондиционера, а возможно грёзы о прекрасной туземке.
Он долго читал, потом взял сигареты, погасил лампу, и вышел на крыльцо. Кирилл уснул раньше, чем вернулся Виталик. Ночью ему снились обнаженные вахины.
… Растопи ты мне баньку по белому, я от белого света отвык… - Доносилось из-за стены. Кирилл открыл глаза, посмотрел на часы, выругался.
- Ну что за манеры у сегодняшней молодёжи? Неужели нельзя найти такое место, где ты ни кому не будешь мешать, и «драть горло» там. Выйди на берег океана и ори сколько хочешь. – выговаривал Кирилл сам себе поскольку других слушателей не было.
Его беспокойный сосед, с утра пораньше, принимал душ и при этом разливался как курский соловей, напрочь забыв, что здесь не гостиница, а шумоизоляция, между помещениями, отсутствует в принципе.
Кирилл сдержался, не упрекнул соседа в неэтичном поведении. Виталий был молод, эмоционален, к тому же, если быть честным, он появлялся на их общей территории не часто и особых хлопот не доставлял. Была и ещё одна причина. За ним самим водился такой же грешок: Напевать в душе.
Другое дело, что Кирилл позволял себе это только в отсутствии кого бы то ни было. Хотя,… возможно причиной тому были природная стеснительность и неуверенность в собственных вокальных данных.
Ко всему прочему, сегодня, Виталий съезжал в город, в гостиницу.
В качестве компенсации за раннее пробуждение Кирилл попросил соседа оставить детектив, которым тот был так увлечён накануне вечером
Его заинтересовало странное, двойное название книги:
«Я люблю ГАИ,..или.. Герой НАШЕГО времени».
Накануне Кирилл «полистал» первую главу книги. Сюжет, будто списанный с истории из чьей-то реальной жизни, показался ему интересным.
Казалось бы, рядовая просьба, совершенно неожиданно, смутила Виталика. Сославшись на то, что сам ещё не дочитал книгу до конца, он пообещал привести её в следующий раз. Это было откровенное,.. мягко говоря,… неправда…
Кирилл отчётливо видел ночью, как сосед перевернул последнюю страницу, переложил закладку в начало книги, вздохнул, будто бы сожалея об окончании сюжета, и ушёл курить. Странно, но до этого момента Виталий казался Кириллу человеком, если уж не широкой души то, по крайней мере, ни сколько не жадным.
Причина «жадности» соседа раскрылась чуть позже.
Днём Кирилл и «Крюгер» должны были поехать в город, отвести в аэропорт, для возврата на завод, прибор не прошедший тестовые испытания.
Они и уехали… Слава Богу недалеко…
В нескольких километрах от станции, на крутом подъёме, двигатель автомобиля несколько раз чихнул, захлебнулся и заглох. Попытки водителя вернуть мотор к жизни ни к чему не привели. Пришлось вызывать техпомощь. Поездка переносилась на следующий день. Когда Кирилл и его напарник вернулись на станцию, народ уже потянулся на обед. Отправив Крюкина в столовую, занимать очередь, Кирилл заглянул в медсанчасть, надеясь застать Виноградскую на рабочем месте.
Она была в процедурном кабинете. Прямо перед его носом из кабинета выскочил последний пациент, Водитель «Рыжего» Сергей.
Кирилл пригласил Ольгу на обед, она отказалась, сославшись на срочные дела, долго копалась в своих ящичках, что-то старательно перекладывала с места на место, а ему казалось, что она только делает вид, что занята, а на самом деле ждёт того, чтобы он ушёл. Он подумал, что просто повернуться и уйти будет не совсем удобно, будто он уходит, обидевшись,.. неизвестно на что.
Явного повода она ему не давала, тем не менее, всё было понятно.
В поисках выхода из неловкого положения он прошёлся взглядом по кабинету и ......
На её столе лежала книга… Та самая,… которую вчера вечером он видел у Виталика. Он взял книгу в руки. Даже закладка была та же самая – выцветшая обёртка от конфеты «Гулливер».
- Неужели Виталий, сегодня ночью, был у неё? - промелькнуло в голове.
- А Серёга чего вокруг вьётся? – вспомнил Кирилл раскрасневшееся лицо Водителя «Рыжего». – Неужто?..
Сражённый своими догадками он подошел к Виноградской вплотную, слегка развёл полы белого халата. Она этого ни как не ожидала. Одного взгляда на её растёртые колени хватило, чтобы исчезли последние сомнения.
- Ну, ты себя совсем не бережёшь! – только и нашелся, что сказать Кирилл.
Огромная, полная луна нависла над тёмным горизонтом, намереваясь утонуть в океане. В зарослях, густо укрывающих обрывистый склон, ниже и левее хижины, резким, скрипучим голосом кричала птица, мешая сосредоточиться, вызывая раздражение. Выбираться из уютного гамака на влажный, успевший уже остыть песок не хотелось.
Он, на ощупь, отыскал опустошённую скорлупу кокоса, не целясь запустил ею в заросли, вложив в этот бросок вся накопившуюся за день злость.
Птица вспорхнула, перелетела куда-то выше хижины, там ещё несколько раз вскрикнула и замолчала.
Кирилл, удовлетворённый результатом, устроился удобнее, закрыл глаза.
После сегодняшнего эпизода с Виноградской он чувствовал себя настоящим рогоносцем, из-за чего сильно переживал. Нет, он не был расстроен тем, что эта, на первый взгляд, скромная, неприметная, женщина оказалась обыкновенной б…..ю.
«..Мамы всякие нужны, мамы всякие важны…»
Его огорчило то, что сам он был всего лишь игрушкой,… приспособлением для её утех.
После того как от него, с лёгкостью, отказалась жена, это был «смертельный» удар. Удар по мужскому самоуважению. Гадко, унизительно, когда женщина, с которой ты был близок, даёт тебе понять, что ты для неё ничего не значишь,.. пустое место.
И это притом, что Виноградская не была для него такой уж желанной.
Всё дело в том, что в поведении Ольги были некоторые странности. Порой она его сильно удивляла:
Как-то раз, он с Власовым сидел в буфете, вошла Ольга, взяла кофе, подсела к ним за столик. Выбрав минуту, когда Женька отвлёкся, загадочно спросила – Романов, помнишь, что ты мне обещал?
Кирилл растерялся. - Что я ей обещал?.... Когда?... Неужели обещал жениться?
Как не напрягал память, ничего в растревоженном мозгу не всплывало. – Если только в ту, первую ночь, пьяный от её «наркоза».
Она подсказала сама: - Тогда, в автобусе… Забыл что ли?
Он сразу вспомнил. - Они вместе ехали с работы. Автобус был набит битком. Шёл дождь.
Собственно говоря, поэтому и ехал в автобусе, в хорошую погоду он предпочитал ходить пешком. Она стояла к нему спиной, читала книгу. Он заглядывал в текст, через её плечо, ей это не нравилось. Она незаметно протянула руку назад и щёлкнула его в то место, которое мужчины обычно берегут больше всего. Он едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. Только прохрипел шёпотом:
- Вирюшкина, я тебя… изнасилую!
Она обычно обижалась, когда он её дразнил, фамилией мужа и гордо возражала – Я не Вирюшкина… Я Виноградская!!!
На этот раз Ольга не обратила на «Вирюшкину» ни какого внимания, только переспросила загадочно – Обещаешь?...
Тогда он ещё не знал что Ольга отъявленная мазохистска. Поначалу ему это даже нравилось, потом стало тяготить.
И это была не единственная её странность. Иногда, совершенно без причины, она вдруг начинала плакать и ему стоило не малых стараний её успокоить.
В последствии, анализируя обрывки её рассказов о себе, он понял причину странных пристрастий этой женщины.
В юности, её пытались изнасиловать.
Всё произошло белым днём, неожиданно и очень быстро. Она возвращалась домой, сошла с автобуса и напрямую, по тропинке, через пустырь направилась к дому. В сухую погоду местные жители ходили к остановке этой тропинкой, и обычно здесь было многолюдно, особенно утром и вечером. В тот день она сошла с автобуса одна.
Незнакомый молодой человек, появился неожиданно, будто вырос из-под земли, резко обхватив рукой за шею, повалил в траву. Она попыталась кричать, но он больно сдавил горло рукой. Вторая рука в это время стаскивала её трусики. Освободив «дорогу» насильник со словами – Пикнешь, придушу! – на секунду отпустил горло своей жертвы. Она непроизвольно закашлялась. В это время неподалёку послышались мужские голоса, смех. Насильник вскочил и убежал.
Она не помнила, как добежала до дома, заперлась на все замки, задёрнула шторы на окнах, но к приходу родителей успокоилась и решила никому, о произошедшем, не рассказывать.
Ночью, воспоминание о пережитом неожиданно, вместо страха, пробудили в ещё неискушённом, девичьем теле необыкновенное сексуальное возбуждение….
Открывшись сегодня ещё с одной стороны, Ольга помогла раскрыть и причину своих «беспричинных» слёз. Как только стало понятно, что эта женщина лжива, многое сразу прояснилось.
Например, то, что по поводу своего мужа она уже всё решила, в связи с чем и находится в состоянии «творческого поиска».
Плача, она жаловалась на то что скоро закончится командировка и они расстанутся, пыталась слезами вытянуть из Кирилла какое-нибудь обещание. Для своих рыданий специально выбирала моменты, когда он был умиротворён и расслаблен.
А сейчас, наверное, у неё появился более интересный вариант, по крайней мере,… более молодой…
Утром его разбудил шум мотора. Знакомая лодка описала полукруг, причалила к острову. На берег сошли трое, и вскоре под пальмами выросла, оранжевая палатка.
После недолгих раздумий Кирилл, закатав штаны, шагнул в воду. Впереди был выходной день, нужно было как-то его «убить».
Его заметили не сразу, пришлось свистеть и махать «пельменем» (так Ольга назвала его, перенесшую не одну стирку, льняную панаму).
Он не ошибся,… это была та же компания что спасла его от неминуемой смерти. С ними опять была женщина, по-видимому, та же самая. Когда он покупал у Меоро картину, она была рядом, рисовала карандашами совместный портрет пожилой японской четы.
В отличии от своих коллег женщина была европейкой, француженкой. Ей было где-то, слегка за тридцать, звали её Марсель. Марсель немного говорила по английски. С её помощью Кирилл смог пообщаться со своими спасителями. Он рассказал им как, по своей глупости, оказался тогда в океане, они подтвердили его догадку о существовании мощного прибрежного течения.
Второго спасителя, (младшего), звали Роонуи. Ему не терпелось поскорее выйти в море. Приготовив всё необходимое, для лова, он переминался с ноги на ногу у носа лодки готовый в любую минуту оттолкнуть её от берега. Кирилл, понимая, что своим неожиданным появлением нарушает их планы, попросился с мужчинами в море. Марсель осталась на берегу одна.
Затарахтел мотор, лодка тронулась, слегка накренившись назад, а у Кирилла «под ложечкой» вдруг появилось какое-то жгучее, ноющее ощущение. Усилием воли ему удалось прогнать неприятные воспоминания и подавить страх. Позже, справившись с собой, он даже смог погрузиться под воду, посмотрел, как ловко Роонуи орудует острогой.
К сожалению, подводная охота была не очень удачной. Никакой крупной рыбы в поле зрения не попадало. Они несколько раз меняли «дислокацию» но результат был тот же. В результате весь их улов состоял, всего-навсего, из десятка рыбёшек размером чуть больше ладони. Одну из них, не самую маленькую, добыл Кирилл.
День пролетел незаметно и очень познавательно. Кирилл учился у Марсель секретам местной кухни. Роонуи и Меоро готовились к ночной рыбалке. Подтачивали гарпуны, готовили факелы. Ночью рыба, привлечённая светом, сама подходила к лодке. Гораздо проще было бы использовать для этой цели аккумуляторный фонарь, но они принципиально использовали те же снасти что и их далёкие предки. Подводная охота была их увлечением, так сказать хобби. Как впрочем и рисование.
Меоро и Роонуи, вдвоём, владели сорока процентами местной телефонной компании, были людьми достаточно состоятельными и могли себе позволит жить так, как им хочется. Тяга к рыбной ловле досталась им по наследству от предков, а к рисованию - от Марсель.
В отличии от своих друзей Марсель была дипломированным художником. Она с отличием закончила художественную академию. В качестве поощрения за хорошую учёбу родители купили ей тур в Полинезию
Вернувшись из «Тропического Рая» в промозглый, декабрьский Париж Марсель уже не смогла там жить и как только набрала необходимую сумму денег, покинула родину. Долгое время жила на Хуахине, пока не познакомилась с «телефонистами».
Это случилось несколько лет назад.
Однажды она пошутила, дала им обоим по карандашу и пообещала, что полюбит того, кто лучше нарисует её портрет.
- Чей рисунок оказался лучше? – не удержался, спросил Кирилл.
Женщина улыбнулась. - Рисунки были одинаково плохи…
И такими бывают отношения между людьми. - Размышлял Кирилл, возвращаясь в посёлок. – Одна женщина, двое мужчин и всех всё устраивает.
Отношения нежные, я бы сказал трепетные. Никто, ни на кого не давит.
Преодолев третью лестницу, он остановился «перевести дух». Перед ним, как на ладони, расположился островок, «моту», так называли его художники.
Мужчины суетились возле лодки, Марсель полулежала в шезлонге. С верху они казались лилипутами.
– Кажется, она была совсем не против, что бы я остался на ночь. – подумал Кирилл. Признаться, он и сам был не прочь остаться, несмотря на то что внешне, Марсель не в его вкусе. Несколько худа, для взрослой женщины.
Ему не захотелось огорчать людей, спасших его от верной смерти. Хотя,… скорее всего, они относились к таким вещам на много проще чем он.
На следующий день, у входа в главный корпус, к нему подошла Ольга, отозвала в сторонку, попыталась объясниться.
- Серёжка был моим любовником. – призналась она. – Но с тех пор, как увезли Вирюшкина, между нами ничего не было. А в тот день,… он пришёл перед обедом,… рядом никого… Я не хотела, но он просто взял меня и трахнул. Что я могла?... кричать?… драться с ним? Он здоровый кабель….
Знаешь,… если бы Вовка мне достаточно внимания уделял, я бы от него не….
- А Виталик, тоже просто взял и трахнул? – остановил её монолог Кирилл.
- При чём здесь Виталик? – Удивилась она.
- Я, наверное, старомодный но я считаю что женщина должна быть верной!
Если уж не мужу, то хотя бы любовнику. Если ты понимаешь, что я имею в виду?
- Ты сам-то понял что сказал? - Возмутилась она. - Залез к чужой жене в постель, и рассуждаешь о верности…
- Ситуации бывают разные но,.. по крайней мере, кому-то одному, женщина не должна лгать. Это моё, возможно субъективное мнение. Кто-то, наверное, считает иначе.
- Хорошо. А каким тогда должен быть мужчина? – Ехидно поинтересовалась Ольга.
- Об этом нужно спрашивать женщину. Каким должен быть ЕЁ мужчина? – пояснил свою позицию, в отношениях между полами, Кирилл, поворачиваясь и уходя.
- Ну и.. как хочешь…. Я не навязываюсь. – Бросила ему вслед Ольга, а прозвучало это как: - Ещё пожалеешь!!!
У лифта Кирилл едва не столкнулся с Альбиной. Она, как и всегда, куда-то спешила, взгляд отрешённый, встревоженный.
Он кивнул – Здравствуйте – посторонился, давая возможность выйти из лифта. Она ответила на приветствие, сделала несколько шагов, потом вдруг передумала, вернулась назад, едва успев проскочить в закрывающуюся дверь, заговорила торопливо:
- Кирилл Михайлович, как хорошо, что я вас встретила. Может быть вы мне сможете помочь. У меня несчастье, сквозняком захлопнуло дверь в кабинет Александра Ивановича. Моя связка ключей остались там внутри. Я не знаю что делать. Он сегодня в городе, на совещании, а сейчас приедут немцы, из SIMMENS. Будут ставить на его компьютер какую-то новую программу. Он специально договаривался на сегодня, поскольку кабинет целый день будет свободен, а я …. его так подвела…. Звоню Коротких,.. его ещё нет. Митрохина нашла. Он дома, обещал подойти, да толку-то…
- Подождите, - остановил её, сумбурный монолог Кирилл. – должны же быть запасные ключи.
- Он и есть!… Вместе с моими, на связке…
- А ещё?
- А ещё, у него в номере, в сейфе…. Он не хотел, чтобы его ключи были у охраны.
Неужели придётся дверь ломать? Он мне голову оторвёт. – сокрушалась Альбина.
Кирилл осмотрел дверь: - Открывается внутрь, поэтому к петлям доступа нет. Замок серьёзный, только ломать. Да, задача… - подошёл к окну - второй этаж…
- Там тоже решётка. - Опередила его вопрос Сабурова.
- Вы помните, где ключи оставили? Можете схемку нарисовать? - попросил он.
Она взяла лист бумаги, рисуя, вспоминала:
– Должна была прийти уборщица. Я открыла дверь, вошла, зазвонил телефон. Я сняла трубку. Звонил Арефьев, просил принять сводку. Я положила ключи, взяла ручку. Потом он попросил номер телефона Завацкого. Я вышла к себе. В это время вошла уборщица. Сквозняк… Дверь в его кабинет захлопнулась…
Ключи остались вот здесь, рядом с телефонной трубкой.
- Если я не ошибаюсь, до окна метра два? – уточил Кирилл, разглядывая схему комнаты.
- Не меньше. – подтвердила она. – Кроме того,.. я же сказала, на всех окнах решётки…
- Это хорошо, что сквозняком, - подумал он вслух – Знаете что?... Позвоните кому-нибудь, из начальства. У дежурных электриков есть большая стремянка, лёгкая, алюминиевая. Без разрешения они мне её не дадут.
- Я сама с вами спущусь, попрошу. Вы что, хотите сломать решётку?
- Там разберёмся. – неопределённо ответил он.
Стремянка оказалась не такой уж и лёгкой. Она попыталась ему помочь, но он не позволил. Попросил: – Альбина Евгеньевна, разрешите, хотя бы ненадолго, почувствовать себя мужчиной.
К сожалению, окно, ближайшее к тому месту, где лежали ключи, оказалось закрытым. Посовещавшись, они решили, что вставить разбитое стекло будет гораздо проще, чем ломать и ремонтировать дверь.
Осколки стекла звякнули на асфальте. Срезанной в ближайших кустах палкой Кирилл легко достал злополучные ключи.
- Не знаю, как вас благодарить? Вы меня в который раз выручаете… – начала было Альбина. Он её остановил: – Чашки крепкого кофе будет вполне достаточно.
- Конечно, конечно. Мне подарили отличный итальянский кофе и кофеварка, наверное, уже нагрелась.
Отведать хвалёного итальянского кофе ему не пришлось. В вестибюле его уже ждали Вася с «Крюгером».
Он извинился.
- Очень жаль! – сказала она и добавила – Вы завтра заходите…
- Обязательно,.. если получится. – ответил он, а про себя подумал: – Ты прекрасно понимаешь, что я не зайду ни завтра, ни послезавтра.
- Кирюха, у тебя две задницы что ли? – спросил «Крюгер» когда они шли к машине.
- Что ты имеешь в виду? – рассеянно переспросил Кирилл.
- Ну, на одну-то ты себе уже приключений нашёл….
Кирилл ничего не ответил, и в машину не сел, подошёл к водительской двери, попросил водителя:
- «Иваныч»,.. дай прокатиться?
- Ты чего? – растерялся дядя Леша – у тебя же «прав» нет.
- Так у тебя есть!
- А если полиция остановит?
- Да ладно. Мы, для них, все на одно лицо.
- А, садись… Ты, на такой, хоть ездил когда-нибудь? – поинтересовался «Иваныч» перебираясь с водительского места в салон.
- На каких я только не ездил? Один раз, на «Горбатом Запорожце», без тормозов, по Москве пришлось колесить. – ответил Кирилл и пообещал – С меня пиво!