Прямого воздушного сообщения между Москвой и островами Ванту не было. Добраться до Мбаха, главного города острова Ванту-Либу можно было через Сидней, Сингапур, либо какой-то другой город, например столицу Новой Зеландии. Впрочем, существовал ещё один маршрут недоступный для обычных путешественников или отдыхающих.
Компания SIMMENS арендовала у Бундесвера специальный самолет, летавший на Ванту-Либу по мере необходимости.
Кириллу не повезло. Его командировка совпала с одним из таких рейсов. Островитян, в очередной раз, не устроили какие-то параметры поставляемого оборудования, и они попросили у немцев доработки…. Иначе он бы добирался до нового места работы на куда более комфортабельных лайнерах.
Перелёт из Берлинского аэропорта Шёнефельд до Мбаха длился более восемнадцати часов.
Ему эти часы показались вечностью…
Грузопассажирский самолёт, оборудованный дополнительными баками специально для таких длительных перелётов, преодолевал это расстояние без промежуточных посадок. Пассажирский салон, рассчитанный на тридцать шесть посадочных мест, был заполнен на две трети. Соотечественников среди пассажиров не было, и Кирилл пересел на пустовавший последний ряд, к окошку.
В тот день Европу укрывали многослойные дождевые облака. Завораживающее поначалу зрелище быстро надоело. Он, на ломаном немецком, с трудом подбирая слова, попросил стюардессу включить монитор, встроенный в спинку сидения. Она принесла пульт и наушники.
Кирилл нажал кнопку, включился новостной канал на немецком языке. Четверо немолодых, солидных мужчин, с озабоченным видом, обсуждали серьёзную тему. Разговор шёл о комете «Мессалина». В последнее время эта, невесть откуда взявшееся, космическая скиталица, будоражила умы учёных всего мира.
Несколько дней назад, Кирилл смотрел передачу, о неизвестной ранее комете, по Российскому телевидению. Там двое наших учёных спорили о её происхождении.
Один с цифрами и звёздными картами в руках доказывал, что Мессалина имеет чрезвычайно сильно вытянутую, эллиптическую орбиту, и по этой причине появляется вблизи солнца один раз в несколько сот лет.
Второй, тоже с цифрами в руках, утверждал, что такое невозможно, а нежданная гостья одна из известных ранее комет, изменившая под влиянием Юпитера свою орбиту.
Небольшая, по космическим меркам, комета взволновала учёный мир не столько своим внезапным появлением, сколько тем, что её орбита пролегает вблизи орбиты земли, и будь расстояние между небесными телами, в час N, всего лишь в два раза меньше, земное притяжение запросто могло «стащить» комету с её пути.
Немцы обсуждали воздействие появления кометы на психологию человека. Приводили какие-то примеры из истории. Тема была довольно интересной но, к сожалению, Кирилл немного понимал «технический» немецкий язык. «Разговорный» же знал гораздо хуже. С некоторым сожалением он переключил монитор в режим «видео»
Скорее всего, Российские граждане были частыми, или, по крайней мере, ожидаемыми, гостями на борту этого лайнера. Специально для них в памяти телевизионного устройства хранились несколько фильмов на русском языке. Его удивил подбор фильмов. Почти все они были «некассовыми». Он выбрал единственный, незнакомый: «Прогулка по Эшафоту».
С первых кадров было понятно, что фильм «малобюджетный», снят в нелёгкое для Российского кинематографа время. Профессиональная игра молодых красивых актёров несколько сглаживала это обстоятельство.
Действо, начинавшееся как обещание очередной любовной истории, сулившее мелодраму, вдруг переросло во что-то совершенно неожиданное:
Творец, создав жизнь на земле, остался недоволен результатами своего труда и уже в наше время решил переделать всё заново. В качестве прародителей нового человечества он выбрал влюблённую пару, случайно заночевавшую в лесу…..
Непредсказуемое развитие сюжета очень быстро увело из реальности. Увлечённый фильмом он забыл, где находится. Разносившей напитки стюардессе пришлось несколько раз его окликнуть, прежде чем он понял, чего от него хотят.
Русоволосая, симпатичная девушка. Её легко можно было принять за русскую, если бы не небольшой акцент. И имя у неё было русское. Катя. Точнее Кати. С ударением на последнем слоге. Вторую стюардессу звали. Катрин. В общем-то, тоже Катя, то есть Катерина. Что по-нашему одно и тоже.
В чём разница у немцев Кирилл не знал.
Вторая Катя была блондинкой. Она была выше и чуть старше первой. Русский язык Катрин понимала с трудом.
Кирилл впервые летел на самолёте так далеко. Видеофильмы ему очень быстро надоели, да и ничего интересного для себя, кроме уже упоминавшейся «Прогулки…», в памяти телевизионного устройства, он не нашёл.
Скоротать время помогли сон и журнал кроссвордов, который он купил в самый последний момент, перед вылетом из Москвы в Берлин.
Вышла Катя маленькая, сообщила, что утомительное путешествие близится к завершению, попросила пристегнуть ремни. Самолёт начал снижаться, забирая немного влево. Впереди, справа показались несколько островов. Ближайший, самый большой, с высоты нескольких километров был похож на огромного ската. В том месте, где у «ската» начинался хвост, среди буйства тропической зелёни, виднелись несколько серых коробочек, с высоты птичьего полёта, казавшиеся игрушечными.
Кати обратила на них внимание тех, кто прибывал на остров впервые. Это и была строящаяся электростанция. Она располагалась в равнинной части острова. Большая же часть острова была гористой.
На склонах гор, по берегу, раскинулись несколько, разных по величине, поселений. Описав над гаванью полукруг, самолёт приземлился на окраине одного из них, самого большого. По-видимому, это и был Мбаха.
За бортом было жарко и очень влажно. Это Кирилл ощутил, едва ступив на трап самолёта.
Очумевший от дальнего перелёта, он оглядывал территорию аэропорта, окружённую непривычной для европейского глаза растительностью, одноэтажное здание аэровокзала с крышей из пальмовых листьев, поросшие густой зеленью невысокие горы и думал:
- Занесла меня нелёгкая на край света… спасибо вам, Анна Андреевна!
Его встречали.
Молодая, лет тридцати, женщина, безошибочно «вычислив» соотечественника в толпе «немчуры», окликнула:
- Вы Романов? Здравствуйте! Пойдёмте со мной, нас ждёт машина.
Меня зовут Альбина Евгеньевна, я секретарь-референт заместителя начальника экспедиции. Сейчас мы ненадолго заедем в город, в гостиницу. Затем на станцию, к месту работы.
Кирилл со своим багажом едва поспевал за ней. При переходе через площадь он все-таки отстал. Эта незначительная неприятность позволила обратить внимание на необычайную статность новой знакомой. Светло-зелёное платье, с узеньким пояском на талии и легкая летящая походка, подчёркивали необыкновенную женственность её фигуры.
Боковая дверь, спрятавшегося от солнца в тени пальмы старенького микроавтобуса, была открыта, в проёме виднелись мужские ноги, обутые в жёлтые кожаные сандалии. Она наклонилась, просунула голову внутрь, что-то сказала водителю. Взирая со спины на этакую красоту, Кирилл почувствовал, что теряет голову…
В машине он попытался Альбину Евгеньевну разговорить, поводов было достаточно. Расспрашивал о работе, о жизни на острове. Она была холодна, отвечала односложно, успевая при этом просматривать какие-то документы. У отеля Кирилла оставили в машине одного. Альбина, прихватив свои бумаги, отправилась в здание. Водитель, она называла его«дядя Лёша», отошёл запасти, в дорогу, что-нибудь из прохладительных напитков.
Из небольшого, открытого кафе, расположенного напротив, доносилась музыка в непривычных для русского уха ритмах. Кирилл вышел из машины.
В тени древовидного папоротника, на деревянном помосте, смуглая юная красавица с разбросанными по плечам густыми, черными, как смоль, волосами, изгибаясь словно змея, страстно вытанцовывала экзотический танец. Сильные крутые бёдра охватывало подобие юбки из высохшей волокнистой травы. На поясе юбку украшали свежесрезанные, зелёные листья. Грудь красавицы скрывала гирлянда из крупных, белых и розовых цветов. На голове был венок из таких же цветов. Рядом, ей лениво подтанцовывал местный кавалер, тоже в юбке из травы, но уже плетёной. Его голову и правую руку украшали венки из листьев пальмы. На шее так же висела гирлянда цветов….
- Кирилл Михайлович, мы вас ждём. – Голос Альбины вывел его из оцепенения. Увлечённый экзотическим зрелищем он не заметил возвращения спутников.
Миновав улицы города, где «коробки» из бетона, стекла и металла, соседствовали с стилизованными под старину, крытыми пальмовыми листьями, частными коттеджами, дорога резко поднималась в верх и переходила в серпантин. Пропетляв по заросшему густой тропической растительностью, довольно крутому склону, она вдруг вырывалась на вершину отрога, откуда открывался необыкновенный вид на Мбаха с его гаванью, по форме похожей на гигантский стручок перца, океан, и разбросанные вокруг небольшие островки.
Кирилл не первый обратил внимание на привлекательность этих мест. То и дело у дороги попадались изящные виллы, утопающие в зелени садов.
Постепенно рельеф местности стал понижаться, дорога спустилась в ущелье, виллы пропали, появились островерхие хижины. «Соскользнув» по одной стороне в ущелье, дорога по узкому каменному мостику перебегала заваленное булыжниками русло небольшой речушки, попадала на другую сторону ущелья и сразу же поднималась в гору. Здесь уже подъём был невысоким и плавным, а наверху снова открывался вид на океан. Дальше шёл затяжной пологий спуск, рельеф местности опять понижался, постепенно переходил в равнинный.
Кирилл молча выслушивал комментарии словоохотливого водителя, к проплывающим за окнами видам, из вежливости изредка что-то переспрашивал. На самом деле его внимание было поглощено Альбиной.
- Вроде бы ничего особенного. - Говорил он себе. – Обыкновенное, овальное лицо. Обыкновенные, карие, чуточку раскосые, глаза. Густые каштановые волосы до плеч. Немножко вздёрнутый нос. По отдельности всё обыкновенное... А вот вместе,… вместе, от всего этого, невозможно было отвести глаза. Высокая полная грудь дополняла созданный самой природой эталон женской красоты.
- Любит же кого-то такая!... – По доброму позавидовал Кирилл.
На то, что эта необыкновенная женщина может быть свободной, он не то чтобы не надеялся, а даже теоретически такой возможности не допускал.
Кирилл понимал, что неприлично так смотреть на малознакомого человека, пытался сосредоточится на репликах водителя, но всё равно, то и дело , украдкой, поглядывал на новую знакомую. Она заметила это, оторвалась от своих бумаг.
Строгий, мимолётный взгляд остудил его как ведро холодной воды. Он почувствовал себя застигнутым врасплох мальчишкой, подглядывающим за взрослой женщиной.
Вот так же, когда-то давно, когда он учился в девятом классе средней школы, суровым взглядом, его иногда «охлаждала» молоденькая учительница физкультуры, в которую он был тайно влюблён…
- Евгеньевна! Может заскочим на озеро, к водопадам… освежимся… - робко предложил водитель – Целый день на жаре…
Альбина не возражала. Только предупредила – Ненадолго, у меня, сегодня, ещё много дел. Сама она с мужчинами не пошла, сославшись на то, что ей нужно просмотреть несколько документов, осталась у машины.
Скорее всего, у неё просто не было с собой купальника.
То, что «дядя Лёша» называл озером, оказалось большой лужей с необыкновенно прозрачной, изумрудного цвета водой. Кроме них двоих вокруг никого не было.
- Местные здесь не купаются. Только наши,… иногда... – Пояснил «дядя Лёша»
С противоположной стороны «лужу» наполняли три почти одинаковых струи водопада.
Разрезав скалу в трёх местах, потоки воды, низвергнувшись с высоты пятиэтажного дома, пылью повисали в воздухе. Иногда там проглядывала радуга.
У «дяди Лёши» что-то было с ногой. Пока он её разбинтовывал, Кирилл, с валуна, сиганул в воду и… пулей выскочил обратно. Манящая, прозрачная как драгоценный камень, изумрудная, влага обожгла как десяток медуз.
- Вот уж действительно освежает, так освежает…. Мог бы и догадаться. Вода-то с гор течёт. – упрекнул он себя.
На самом деле вода была не такой уж и холодной. Едва ли холодней чем в Москве реке, в начале купального сезона. Ледяной она казалась на контрасте со знойным, раскалённом тропическим солнцем, воздухом.
- Не боись! - Подбодрил его «дядя Лёша», заходя в воду. - Нас ихними водопадами не испугаешь. Мы, на Рождество, в проруби купаемся…
Обратно, к машине, Кирилл шагал бодрый, посвежевший, будто и не было этого многочасового перелёта. Водитель едва поспевал за ним.
- Что у вас с ногой? – поинтересовался Кирилл.
- Поранил,… не заживает ни как. Климат, наверное, не по мне…. В океане искупаться не могу, соль….разъедает всё… Хорошо Евгеньевна иногда разрешает сюда заехать, поплавать. От холодной, горной воды, вроде как, подсыхает рана…
- Что она за человек? – спросил Кирилл, воспользовавшись тем, что водитель сам заговорил о спутнице.
- Серьёзная женщина!… Глупостей всяких не позволяет… Я с ними третью командировку… - В голосе «дяди Лёши» чувствовалось искреннее уважение.
Хотелось уточнить: - С кем, с ними?..
Кирилл от вопроса удержался, поскольку, этим самым вопросом, мог поставить человека в затруднительное положение.
Спустя четверть часа они были на месте.
Жилой городок, строителей электростанции, располагался на территории бывшего отеля. В наследство от прежних хозяев, строителям, достались несколько десятков уютных бунгало и двухэтажный корпус, спрятанные от солнца в тени огромных казуарин, древовидных папоротников и зонтичных пальм.
Стилизованная под поселение местных жителей гостиница строилась специально для отдыха солдат с расположенной где-то недалеко американской военно-морской базы. Когда Советский Союз развалился, и наши военные корабли практически перестали выходить в океан, американцы базу закрыли. Гостиница пришла в запустение и возродилась только после начала строительства электростанции в качестве рабочего общежития.
На первом этаже двухэтажного здания размещалась часть дирекции стройки и буфет, второй этаж был жилым. Его занимало руководство и «особо приближённые». Одной из приближённых была Альбина Евгеньевна, но всё это он узнал несколько позже, а в тот день ему дали ключ от двухместного бунгало, двое суток на оформление документов и акклиматизацию, и посоветовали к океану без «старожилов» не ходить.
Водитель подвёз Кирилла почти до порога его будущего жилища. Забирая из багажника свои вещи, Кирилл спросил:
- «Дядя Лёша», ты до которого часа за рулём?.... Освободишься, заходи, посидим, выпьем по рюмочке.. За знакомство..
«Дядю Лёша» приглашение принял, только попросил – Ты это…. Какой я тебе дядя Лёша…. Меня так лишь Алька зовёт….. Иваныч я….
Пока Иваныч отгонял машину в гараж, Кирилл обживал своё новое жилище.
Похожий на хижину домик изнутри был довольно уютным. Состоял он из двух помещений и туалетной комнаты с душем. В одном из помещений, том, что поменьше, была оборудована кухня, с холодильником и электроплитой, в другом, стояли две кровати, небольшой столик, два кресла. В изголовье кроватей стояли тумбочки, на тумбочках настольные лампы. Одна кровать была застелена, рядом, на тумбочке, лежали книга, небольшой радиоприёмник и начатая пачка сигарет.
С обеих сторон в стенах были оборудованы встроенные шкафы. Довольно вместительные. Сложив в один из них, пустующий, свои вещи, Кирилл готовился к приёму гостя.
На закуску он приготовил балтийскую килечку, огурчики домашнего посола, опять же домашние, маринованные грибки - опята. Порезал ломтиками сало, толстое, с красными прожилками, и бородинский хлеб. Довершала «ностальгический», (для любого русского человека вынужденного долгое время находиться вдали от Родины), натюрморт успевшая побывать в морозилке бутылочка «пшеничной».
Российские граждане, как и прежде, в Советские времена, при поездках в дальнее зарубежье часто брали с собой продукты. Но уже не для того чтобы сэкономить валюту, а исключительно порадовать тоскующих по Родине соплеменников.
Иваныч «выбор блюд» оценил. По загоревшимся глазам и тому, как новый знакомый, усаживаясь за стол, потирал руки, Кирилл понял, что «дядя Лёша» на острове давно, а ещё что теперь у него здесь будет приятель.
В перерывах, между стопкам, Иваныч «информировал» новичка об условиях и сложностях жизни и работы на острове. От него Кирилл узнал, что его соседа по бунгало зовут Виталием, что работает он переводчиком, и что в последние месяцы он большую часть времени находиться в городе, живёт в гостинице, где обычно и проходят переговоры с местными властями. На станции же появляется не часто, а ночевать здесь остаётся ещё реже.
Это обстоятельство порадовало. Что не говори, а соседство с кем бы то ни было, ограничивает свободу и зачастую заставляет менять какие-то привычки. А в его возрасте это не всегда просто.
Ещё одна новость Кирилла сильно огорчила.
Зная об этом в Москве, он бы не раздумывая, отказался от командировки, несмотря ни на какие личные обстоятельства.
То, что руководителем контракта здесь является Эдуард Семёнович Гробарчук, Кирилл знал. Но он ни как не ожидал, что фактически строительством руководит Богданчик, заместитель и по совместительству зять Гробарчука.
Сам Гробарчук жил в городе, «разруливал» проблемы с местными властями и с немцами, делами же на станции руководил его Зам.
С Богданчиком Кирилл познакомился давно, более пятнадцати лет назад.
Это был неудачный период его жизни. Командировка в Ирак, которую Кирилл так ждал, с которой связывал основные (в финансовом плане) надежды, была прервана из-за начавшейся там войны. Поехать в другую страну возможности не было. Люди годами ожидали своей очереди, и каждая командировка планировалась заранее. Нужно было снова «становиться» в общую очередь и ждать своего часа. А пока, повышать профессиональный уровень на родине. Мест для этого было множество. В ожидании своего первого контракта Кирилл объездил полстраны, от Костромы до Сахалина.
Электростанций в стране не счесть. Периодически на них заменялось электронное оборудование. Кто-то должен был это оборудование настраивать, вводить в действие.
Ему предстояло снова поколесить по стране, прежде чем он опять сможет выехать за границу.
В одну из таких командировок, (кажется в Ярославль) Кирилл и получил в напарники
Александра Ивановича Богданчика.
Был он немного полноват, чуть выше среднего роста, огненно-рыжий. Когда выпивал или нервничал, его лицо и шея становились розовыми как у поросёнка. По характеру был нагл и циничен. Всех своих знакомых Богданчик делил на две категории: «нужные люди», и,… все остальные.
С «нужными людьми» Богданчик умел дружить. Устраивал для «своих» рыбалки, сауны, шашлыки,… всё по высшему классу. Умел достать «дефицит», пристроить в починку автомобиль, что в те годы было весьма немаловажно.
Всюду у него были «знакомые» и эти знакомства он всячески поддерживал.
С «остальными» был высокомерен, и хамоват независимо от возраста и пола. И ещё: Если кто-то из «нужных людей» вдруг терял способность быть «нужным», или надобность в его услугах отпадала, он легко переводился в категорию «остальных», со всеми вытекающими последствиями.
И наоборот, если кто-то из «быдла» выбивался в люди и от него можно было что-то поиметь, Рыжий стремился стать ему лучшим другом.
Коллеги, за спиной, в шутку, называли Богданчика - «Рыжая мафия».
Ко времени совместной командировки Богданчик отработал в Энергострое совсем немного, но на том основании, что по возрасту, он старше попытался коллегой командовать. Кириллу пришлось новичка «поставить на место».
Второй раз они столкнулись в нерабочей обстановке. В какой-то праздник они с сослуживцами, на работе, в складчину накрыли стол. Когда все уже были изрядно навеселе, и разговор зашёл о женщинах, «Рыжий» похвастался как он в институте «разводил» первокурсниц. Чаще всего это происходило так:
В институтской столовой, завязав ничего не значащее знакомство с компанией из двух-трёх подружек, Рыжий с приятелем, как бы невзначай, упоминали о билетах на концерт известного исполнителя, а также что билеты эти якобы «студенческие», с большой скидкой. Если девчонки на предложение «клевали» им предлагалось пройти за билетами к Рыжему на квартиру. Тем временем приятель, сославшись на срочное дело «отваливал» обещая появиться к началу концерта. Девочки, находясь в явном большинстве, теряли бдительность и на приглашение соглашались. По дороге Рыжий «случайно» упоминал что у него сегодня День Рождения но из-за такого концерта празднование переноситься на завтра.
В квартире он предлагал девочкам всё-таки выпить за «именинника» по бокалу шампанского, но вот досада, бутылка в морозилке оказывалась треснутой и тогда он доставал заранее приготовленную водку, налитую в красивую импортную бутылку.
В качестве закуски предлагались небольшая шоколадка и «клюквенный морс». Выпив за именинника «до дна» девчонки тянулись к стаканам с «морсом».
То, что Рыжий называл морсом на самом деле была «клюковка». Чистый спирт, с клюквенным соком, в пропорции один к одному с добавлением сахара.
Кисло-сладкий, насыщенный вкус клюквы напрочь отбивал признаки присутствие спирта. После водки этот «убойный ликёр» шёл в организм как просто сок, и когда девчонки начинали соображать что это не совсем морс, большая часть содержимого стакана уже была в их желудках. Пока «гости» делили шоколадку, Рыжий включал музыку и занавешивал штору на окне. Это был знак… Спустя некоторое время появлялись приятели, приносили спиртное и «подарки». Девчонки к этому времени уже плохо понимали что происходит вокруг. Их «пользовали» по полной программе, а наиболее «интересные» моменты фиксировали на фотоплёнку… чтобы в будущем, если понадобиться, девочки уже «не ломались».
Кирилл сидел напротив Рыжего. Тот же смаковал подробности. Лицо его «украшала» довольная ухмылка, а Кирилл вдруг представил, что это его дочь, Дашка выросла и это всё происходит с ней...
Трезво рассчитав, что кулаком, через весь стол, до физиономии Рыжего он не дотянется, Кирилл выплеснул в довольную рожу Богданчика кружку горячего, растворимого кофе…
Подраться им не дали, растащили в разные комнаты. Позже, когда страсти несколько улеглись и сослуживцы потеряли бдительность, Кирилл улучив момент, заглянул в туалет, где обиженный Богданчик приводил себя в порядок, и предложил, что если у того есть претензии он готов их рассмотреть немедленно,… в подвале,… один на один.
Богданчик в подвал не пришёл, а вскоре вообще перевёлся в другой отдел.
Ходили слухи, что Богданчик развёлся с женой, женился на дочери кого-то из руководства и очень быстро сделал себе карьеру.
Теперь Кириллу предстояло жить и работать в полной зависимости от этого человека. Данное обстоятельство ничего хорошего не сулило.
Ещё его огорчило то, что Альбина, скорее всего, любовница Богданчика. Открыто спросить об этом Иваныча он не посмел.
Следующий день ушёл на оформление документов. Допуски, пропуски, техника безопасности, различные инструкции, и так далее…. Всё это заняло довольно много времени.
В глубине души Кирилл надеялся, что заместитель начальника экспедиции не удостоит своим вниманием вновь прибывшего рядового инженера-наладчика, но ошибся. Рыжий не упустил возможности показать своё превосходство над бывшим «наставником».
Из их краткой беседы Кирилл сделал для себя следующие выводы:
Во-первых, Богданчик знает, что он прибыл сюда с лёгкой руки самого Алямского, но не в курсе подробностей.
А во-вторых, несмотря на «срок давности», Рыжий ничего не забыл, и как только выяснит, что Алямский не является покровителем Кирилла, проблемы ему будут обеспечены.
Решив, для себя, что неприятности он будет принимать по мере их поступления, что на сегодня отрицательных эмоций достаточно, и что пора их уравновешивать положительными эмоциями, он «перекусил» в буфете, переоделся и отправился на прогулку, изучать окрестности.
Жители «деревни», ещё трудились, на улице было пустынно, только одинокая женщина, не спеша, шла в его сторону от административного здания.
Кирилл сделал небольшую, ознакомительную, петлю по территории посёлка.
Вдоль центральной аллеи, (одновременно выполнявшей функцию автомобильной дороги) в тенистых уголках, прятались от тропического солнца однотипные домики, снаружи, похожие на жилища туземцев. Отличались они только по размеру. Небольшие, как тот где поселили его, и побольше.
От дороги к домикам вели узкие, извилистые, тропинки.
Его жилище, располагалось в двадцати шагах от центральной аллеи, и было самым удалённым от административного здания, если не считать точно такого же «бунгало» расположенного симметрично, напротив.
Границу посёлка определял высокий забор, из поржавевшей, металлической сетки имевшей когда-то зелёный цвет.
Наткнувшись на преграду, Кирилл отправился, по едва заметной тропинке, вдоль забора и вскоре вышел к калитке.
Охраны не было, но на заборе висел плакат, строго предупреждавший, что посещение пляжа разрешено только в нерабочее время. Внизу более мелкими буквами было приписано: - Запрещается:… - Что именно запрещается, он перечитывать не стал, поскольку только что был со всем этим ознакомлен под расписку.
После некоторого раздумья он всё-таки вышел за территорию посёлка, решив для себя, что к воде пока спускаться не будет, ограничится «обзорной экскурсией».
Такой красоты окружающего ландшафта, такого буйства красок ему раньше видеть не доводилось.
Среди бананов, кокосовых пальм, авокадо, апельсинных и ещё каких-то деревьев с большими, блестящими дланевидным листьями, и крупными, размером с большущую дыню, пупырчатыми плодами, раскидистых и могучих, произрастали различные плодовые кустарники, а ещё цветы, крупные и необычайно яркие,.. как в детских снах.
Если бы ему кто-то сказал, что вот так должен выглядеть РАЙ, он бы не сомневался ни минуты.
По-видимому, раньше здесь было что-то вроде сада. Сейчас над всем этим великолепием витал дух запустенья. Некоторые, старые деревья были повалены ветром, тропинки зарастали.
Побродив по саду, Кирилл набрёл на узкую дорожку. Она вывела его на берег, к обрыву.
С обрыва открывался необыкновенно живописный вид на океан и окрестности. Справа, от того места где он стоял, в сушу вдавался небольшой заливчик. От океана его отделял выложенный дугой ряд валунов. Между камнями виднелись невысокие перегородки. Со своего места он видел небольшую часть пляжа с разноцветным зонтиком и несколькими белоснежными шезлонгами.
- Не для того я облетел половину земного шара, чтобы купаться в бассейне. – Подумал Кирилл. – Нужно будет найти какое-нибудь укромное местечко, где в выходные дни можно и поплавать, и с удочкой посидеть, а при желании и костерок развести, уху сварить на бережке.
Правее пляжа, вдали, виднелся небольшой остров. Наверное, один из тех, что он видел вчера, по дороге из Мбаха. Остальное пространство, до самого горизонта, занимал океан.
Он подошёл к краю обрыва, заглянул вниз: Узенькую полоску прибрежного пространства, от скалы до самой воды, укрывала густая, ярко зелёная, растительность. Местами из этого зелёного ковра выглядывали макушки пальм. Почти все они клонились в сторону океана.
Высота обрыва, была ни как не меньше сорока метров. Осознав это, он вдруг почувствовал, что начинает кружиться голова, ноги наливаются тяжестью и цепенеют, а за грудиной появляется неприятное ноющее ощущение. С трудом преодолев скованность, он сделал несколько шагов назад. Наступило облегчение.
Дальше, Кирилл шёл вдоль берега, уже на безопасном расстоянии от обрыва, в ту сторону где, по его предположениям, находился «хвост» острова-ската.
Он прошагал довольно много, но ничего нового не увидел. По-прежнему, почти отвесный, обрыв отрезал подход к океану. Вскоре пальмы, древовидные папоротники и другие высокие растения поредели, и он вышел на открытую местность. Впереди, на сколько позволяла видеть береговая линия, продолжался всё тот же обрывистый берег.
Кирилл решил пересечь остров поперёк, посмотреть что там, на другой стороне и, если это возможно, по противоположному берегу вернуться к посёлку.
- Должен же я сегодня хотя бы ноги в океане помочить. – говорил себе он.
По пути он набрёл на заброшенную плантацию. Грядки ананасов и ещё какие-то незнакомые, плодовые растения, вперемежку с сорняками занимали довольно большую площадь
От плантации, к океану, тянулась неширокая, выложенная красноватого цвета камнем, дорога. Чем ближе к берегу, тем больше дорога шла под уклон, и вскоре, миновав узкую, извилистую расщелину, он наконец-то достиг желанной цели, вышел к воде.
На берегу стоял обитый ржавым железом, покосившийся сарайчик. Прямо от сарая, к океану, тянулся почерневший от времени, деревянный помост. Помост доходил до берега и устремлялся дальше, над водой, уже в качестве причала, до места, где было достаточно глубоко, чтобы могли подходить небольшие суда.
От причала в сторону рифа по дну тянулась канава явно искусственного происхождения.
Кирилл прошёл на самый край причала, присел.
Перед ним открывался незнакомый, удивительный мир.
Вдали, метрах в пятидесяти, океанские волны разбивались о рифы. По эту сторону рифов океан был спокоен, почти неподвижен. Голубовато-зелёных оттенков вода, необыкновенной прозрачности, позволяла видеть всё, что происходит на глубине.
Он понаблюдал как небольшие стайки красочных, будто аквариумных рыбок скользили вдоль стены зелёных водорослей, то и дело, забираясь внутрь. Иногда их кто-то спугивал, и они врассыпную выскакивали на чистую воду. Затем стайки снова собиралась вместе, и отправлялись дальше, обследовать подводную растительность.
Кирилл снял обувь, присел на край причала, опустил ноги вниз. Приятная свежесть остудила ступни, мгновенно снимая усталость.
- Да чего они меня все пугают?... Океан, океан…. Что я в море не купался что ли? – подумал он. – Где-то там, где сразу глубоко, может быть действительно опасно, а здесь чего?
Вода, такая прозрачная, что видно каждую песчинку на дне, вплоть до самых рифов. Глубина,…. хорошо, если по пояс будет.
В канаве, у причала, чуть больше, может быть по грудь. Захочешь, не утонешь. Жалко вот плавки не взял….
Он сбросил рубашку, шорты, а после некоторого раздумья и остальное. Подумал:
- Место пустынное, вряд ли кто здесь появиться в ближайшие полчаса, а женщины тем более.
Окунувшись несколько раз, с головой, он доплыл до прохода в рифе, с удовольствием покачался на волнах, затем, вернулся к причалу, вытянулся на отшлифованных ногами и временем горячих досках. Пожалел о том, что не взял нож. – Можно было прихватить что-то с брошенной плантации. Несколько долек свежеразрезанного ананаса сейчас пришлись бы кстати.
- Ну и хрен с ним, что он здесь начальник. – Говорил себе Кирилл. – На всех контрактах, где мне приходилось работать, были свои отрицательные моменты:
В Алжире – отвратительная питьевая вода. В Болгарии - плохие жилищные условия. В Ираке,… вообще чуть не убили.
Здесь.. «Рыжая мафия»… неизвестно что хуже…
Надеюсь у него хватает дел и без того чтобы портить жизнь отдельным сотрудникам. Слава Богу, он мне не непосредственный начальник и я не буду иметь счастье общаться с ним каждый день.
Зато во всём остальном здесь – РАЙ…
Впрочем, был и ещё один неприятный момент: - Сознание того, что эта необыкновенная женщина, постоянно рядом с Рыжим.… И не только на работе… Вызывало, совершенно необоснованное, чувство ревности. Умом Кирилл понимал, что он в этом треугольнике не то чтобы третий лишний?… Он вообще НИКТО…
Но сердце ни как не хотело мириться с этим фактом.
Стараясь прогнать мысли о новой знакомой, Кирилл плюхнулся в воду, отплыл от причала, перевернулся на спину. Солёная вода позволяла без особых усилий держаться на плаву, едва пошевеливая конечностями . Солнечные лучи приятно согревали тело, небольшие волны укачивали словно ласковые руки матери укачивают ребёнка…
- Да пошли они на фиг! – Сказал себе он. – Альбины, Маши, Наташи,… все!… Мне пятый десяток.… Что я без бабы не проживу что ли? В свободное время буду купаться в океане, ловить рыбу, изучать окрестности, лазить по горам. Кушать фрукты, которые, большинство моих соплеменников, могут увидеть только на экране телевизора.
Насчёт рыбалки,… нужно будет поговорить со старожилами,… где, как?.....
Размышляя обо всём этом, Кирилл вдруг почувствовал, - что-то произошло, что-то изменилось. Он ещё не понял, ЧТО именно изменилось, и не успел испугаться.
- Плеск волн, разбивающихся о рифы, - Вдруг дошло до него. - Раньше он слышал их с двух сторон, теперь только с одной. Да и размах волн стал заметно больше.
Он перевернулся на живот и…. - О ужас!…- От уютного заливчика с причалом и неподвижной водой его отделяла полоса бушующего прибоя… Он находился в открытом океане!
- Как я попал сюда?... – Промелькнуло в испуганном мозгу. - Как вернуться назад?..
А причал всё удалялся и удалялся. – Течение! – догадался он. - Здесь прибрежное океанское течение… Качаясь на волнах, я незаметно миновал проход в рифе и меня понесло течением.
Он отчаянно заработал руками и ногами, направляясь по кратчайшему расстоянию к берегу, но бушующий у рифа прибой прогнал назад, в океан, грозя искалечить или того хуже. Нужно было сначала вернуться, к тому месту, где в рифе существовал коридор, где незаметно для себя он и попал в открытый океан.
Кирилл работал изо всех сил, и поначалу ему казалось, что удаётся преодолевать течение, но время шло, а сарайчик на берегу не приближался, а потом стал становиться всё меньше и меньше. Он почувствовал что устаёт. В дополнение ко всему береговая линия, в этой части острова, представляла собой вогнутую дугу, и постепенно его уносило всё дальше и дальше от берега.
Сообразив, что течение ему не одолеть он предпринял попытку снова плыть напрямую к рифу, а там…. как получиться… Но время было упущено и шум прибоя становился всё тише и тише. Он стал экономить силы. Работал руками и ногами ровно настолько, чтобы оставаться на плаву…
- Предупреждали идиота: Не лезь в воду! – Кричал он сам на себя. – Вот оно твоё завышенное самомнение… Я не дурак, я всё знаю… Уж со мной-то точно ничего не случиться… На вот, получай!…
Дальнейшая борьба за существование, не имела ни какого смысла. Противоположная сторона береговой дуги, далеко впереди тонула в дымке. Каким бы быстрым не было течение, даже если вынесет близко к берегу, и не сожрут акулы… Всё равно, столько ему на плаву не продержаться. Рано или поздно всё закончится одинаково…
От бессилия, невозможности уже ни чего изменить, прекрасно понимая какие мучения его ожидают, понимая и то, что все они будут тщетны, он завыл.
Только инстинкт самосохранения не позволил сложить руки, ноги, задержать на несколько секунд дыхание, а потом сделать резкий вдох, и всё!….
Экономя силы, он перевернулся на спину. Теперь над водой находилась только часть лица, фактически только нос. Ощущение не из приятных, но это позволяло затрачивать гораздо меньше сил для поддержания тела на плаву.
В его положении, наверное, было бы правильно плыть вперёд, по течению, надеясь добраться до еле заметного вдали берега. Он предположил что, уткнувшись в берег, поток воды отворачивает в сторону, и пытался плыть к суше поперёк течения, хотя понимал что с этой стороны, с каждой минутой берег становиться дальше и дальше.
Клонившееся к закату солнце светило прямо в лицо, слепило глаза, ему пришлось их закрыть.
В голову лезли жуткие мысли, что там, в глубине, кто-то уже заметил барахтающееся, голое тело, и примеривается заполучить его на ужин…
Странно, но будь на нём хотя бы плавки, он бы не чувствовал себя, сейчас таким беззащитным.
Чтобы избавиться от лишних мыслей, не оставить для них места в голове, он сосредоточился на движении рук и ног. Экспериментировал, стараясь найти наиболее экономичный режим удержания тела на воде. Иногда он замирал, широко раскинув руки, и набрав полные лёгкие воздуха, давая уставшему телу возможность отдохнуть.
В какой-то момент он, как и многие, оказавшись у последней черты, вспомнил о Боге. Из всех молитв он помнил только «Отче наш» и то, весьма приблизительно.
Он повторил молитву не одну сотню раз… Сначала вслух, затем про себя, в уме. Однако, ничего вокруг не менялось.
Подводная лодка не всплыла. Не появились добрые и умные дельфины. Ветер, не пригнал выброшенной кем-то, за ненадобностью, пустой канистры или обломка доски, и его охватило отчаяние, затем наступила апатия.
Он прекрасно понимал, ЧЕМ окончиться это «приключение» и ему уже было всё равно…
- Уж лучше бы акулы. - Подумал он. – Несколько секунд и конец мучениям.
Его спасли местные жители. Двое мужчин, внешне похожие на отца с сыном, вооруженные ножами и острогой, охотились под водой на осьминогов.
Они заметили Кирилла и втащили к себе в лодку….
Спасители пытались его о чём-то расспрашивать, сначала на своём языке, потом на жуткой смеси французского с английским. Он на расспросы не реагировал ни как, впал в ступор.
Он ещё не до конца осознал, что с ним произошло. На самом ли деле ему удалось спастись или лодка и эти двое только плод угасающего сознания, выдающего желаемое за действительное.
Он тупо смотрел на своих спасителей, вцепившись, обеими руками, в борт лодки и молчал. Убедившись, что сейчас от голого мужчины им ничего не добиться хозяева лодки занялись своими делами.
Младший вычерпал воду со дна лодки. Старший поковырялся в моторе. Затем, они вместе, вытащили из воды, служивший якорем, ржавый кусок двутавровой балки. Заметив, что спасённого бьёт дрожь, старший набросил на него плащ-дождевик. Кирилл поблагодарил жестом и также, жестами попросил пить. Старший достал кокос, начал его вскрывать, затем, передумав, бросил назад в сумку, а вытащил другой, с заранее проделанными дырочками, заткнутыми деревянными пробками. Удалив обе пробки, протянул кокос Кириллу….
Внутри ореха была прохладная, сладковатая жидкость, с запахом браги, по вкусу отдалённо напоминавшая вино. Приятное тепло разлилось по телу. Вместе с теплом вернулась способность соображать. Жестами, добавляя к ним немецкие, английские и русские слова, Кирилл попросил отвезти его к причалу, на котором осталась вся одежда. Спасители его не поняли, они показывали ему на небольшой островок у второй полосы рифов. Кирилл отрицательно замотал головой, руками, всем своим видом показывая, что к островку не имеет ни какого отношения. Они его снова не поняли, и показали на клонившееся к закату солнце. Тогда Кирилл показал рукой на одежду младшего. (Про себя, он так и называл их: Старший и Младший). Показал на его сандалии, рубашку, шорты, затем, отбросив в сторону дождевик, на своё голое тело, за тем в ту строну, где осталась его одежда. Для большей убедительности он, при помощи рук, как смог изобразил ключи и паспорт, и тоже показал, что всё это находиться в той стороне, откуда его принесло течением. Перекинувшись несколькими фразами, «туземцы» завели мотор…
Только на причале, натягивая на продрогшее тело свою одежду, Кирилл понял, насколько он устал. Ноги «гудели», руки не слушались. А ему ещё предстоял не близкий путь до посёлка, большую часть которого придётся идти на подъём.
Пока он облачался в свои одежды младший, из его спасителей, куда-то исчез. Старший, с улыбкой смотрел на Кирилла, как бы говоря, что всё закончилось хорошо.
- Надо, наверное, их как-то отблагодарить. - Подумал Кирилл.
К сожалению, денег у него с собой не было, по той простой причине, что местные деньги он еще не успел получить, а европейские, на острове хождения не имели. Единственным предметом, находившимся при нём, и имеющим хоть какую-то ценность были часы. Наручные, механические, с будильником, отечественного производства. Подарок одной знакомой Костромчанки. «Командировочный вариант». По крайней мере, таким предлогом было обоснованно их «приобретение» бывшей жене.
- Думаю, Наталья простила бы меня, узнав, что её подарком я расплатился за спасение своей жизни. – решил он.
К удивлению Кирилла туземец проявил тактичность и поначалу от подарка отказывался. Пришлось настоять на своём, объясняя жестами, что это от чистого сердца.
К ещё большему удивлению, в ответ, Кирилл тоже получил наручные часы, в результате чего попал в очень затруднительное положение. Дело в том, что подаренный им «Полёт» стоил в несколько раз дешевле полученного в ответ «Ориэнта».
Отменять произошедшую «сделку» было неудобно.
- Мужики мне жизнь спасли, потратили на меня уйму времени, а я их ещё и на часы «развёл». – Ругал себя раздосадованный Кирилл.
Вечерело. До заката оставалось совсем немного времени. Нужно было уходить. Кирилл понимал что, скорее всего, часть пути ему придётся преодолевать в темноте, и это не добавляло оптимизма. А измученное тело требовало отдыха немедленно.
- Может, на сегодня, хватит приключений? – Подумал он. – Попрошу у мужиков огня, разведу костерок, подремлю до рассвета…. Всё лучше чем в темноте плутать по незнакомой местности… Хотя и говорят что хищных животных здесь нет, у страха глаза велики. А утром, когда начнёт светать,……
Его размышления были прерваны возвращением младшего. Он бросил в лодку связку из четырех крупных ананасов, спрыгнул сам и предложил последовать туда же Кириллу. Кирилл растерялся. Экскурсия к «туземцам» в его планы не входила. Тем временем старший, запустив мотор, тоже показал ему на сидение в лодке, а ещё на заходящее солнце, как бы поторапливая, показывая, что скоро станет темно.
Кирилл, чтобы разъяснить ситуацию, нарисовал на песке план этой части острова и примерное положение посёлка, где он живёт и куда ему нужно попасть.
Младший его рисунок немного поправил и показал что они, по воде, могут подвезти его гораздо ближе.
Необходимо было выбирать: Ночёвка в одиночестве, на берегу, или небольшое путешествие по опасному, непредсказуемому океану, но в подходящей компании и возможность уже сегодня оказаться в своей постели.
Он выбрал второе, не столько потому, что хотел преодолеть появившейся перед океаном страх, сколько потому что больше всего на свете в данный момент он жаждал принять горячий душ, выпить, большой, полный стакан водки, и завалиться спать, завернувшись в одеяло с головой.
Путь от уютной гавани до места, где его нога снова ступила на сушу, показался Кириллу вечностью. Тем временем стемнело и младший, сидевший на носу лодки включил аккумуляторный фонарь-прожектор.
В какой-то момент Кирилл почувствовал, что у него онемели пальцы рук. Неосознанно, он с такой силой вцепился в борта лодки, что кровь не поступала в пальцы. Он попытался расслабить мышцы рук, но мышцы отказывались подчиняться.
Страх ослабел только после того как они, возле небольшого островка, пересекли первую полосу рифов, и волнение воды утихло. Островок был невысоким, узким, протяженным, поросшим пальмами и, наверное, сам являлся частью рифа. Пошарив лучом фонаря по острову, младший «нащупал» оранжевую палатку и что-то прокричал. Из палатки выглянула женщина, помахала рукой. Они перебросились несколькими фразами, после чего женщина снова скрылась в палатке, а лодка продолжила движение к берегу. Вторую полосу рифов преодолевали очень осторожно, с поднятым, из воды, мотором и используя весла вместо шестов. Дальше было совсем мелко и только у самого берега «шесты» стали уходить в воду больше чем наполовину.
Почувствовав под ногами твёрдую почву, Кирилл с облегчением вздохнул. Однако этим его испытания не закончились. Ему ещё предстояло преодолеть четыре вертикальных подъёма по ржавым металлическим лестницам и один ветхий канатный мост.
Младший показал ему путь наверх, и помог выйти на дорогу, ведущую к посёлку.
По понятным причинам своё приключение Кирилл оставил в тайне. Да и, на следующий день, оно уже не казалось ему таким трагичным…