Лес – это многообразие цветов и деревьев, где-то чарующий аромат хвои и пушистый рыжий хвост мелькнувшей рядом белки. Это свобода вдали от цивилизации, ощущение единения с природой, мягкая трава, так приятно щекочущая оголенные ступни, и лучи солнца сквозь широкие ветви.
Ночной же лес, к сожалению, вмиг прекращал все эти прелести, лишь стоило солнцу окончательно пропасть. И пробуждал потаенные страхи.
Шарлотта не знала, как получилось, что она заблудилась. В свои восемнадцать она замечательно знала эту местность, часто гуляла здесь с друзьями и одна. Но всегда возвращалась до захода солнца, бабушка девушки рассказывала ей достаточно сказок о ночной глуши. Порожденные намеренно тихим голосом, в углу комнаты ее поджидал одноногий фахан, шум за окном отзывался смертельными криками банши, а в соседних озерах гриндилоу прячутся за камышами, чтобы сразу же утянуть ее на самую глубину. Истории рассказаны давно, бабушки тоже нет вовсе, а девушка до сих пор спит с зажженной лампой.
И сейчас она резко поворачивалась на любой шум, встряхивая тяжелыми темно-рыжими кудрями, убегала от хруста веток под собственными ногами, а глаза давно красные от слез. Как же холодно, страшно, темно, и попытки все безнадежны. Шарлотта, конечно, смогла бы выбраться при свете солнца, но света нет совсем – у луны он блеклый и уже перестал пытаться пробить сквозь деревья. И фонаря, как назло, нет. Обычно он весел на ветке самого первого дерева и надежно покоился в ладонях девушки, но какие-то дети сломали его совсем недавно. А новый она взять не подумала.
Голос в голове битый час твердил, что Шарлотта не думает вообще, поэтому и попала в передрягу. Она и сама признавала, что дурочка та еще, но колени тряслись так сильно, что думать было сложно в принципе. Но внезапно девушка почувствовала легкое тепло, а после до нее стали доноситься звуки гитар и барабанов. Люди! Они наверняка помогут ей выбраться!
Шарлотта кинулась вперед, следуя за мелодией, которая становилась все громче. Вскоре можно было различить слова какой-то песни и приятный смех. Но только показались искры, исходившие от костра, девушка резко остановилась и широко распахнула глаза.
Она наткнулась на цыганский табор с самыми настоящими повозками и свободой, про который так часто читала в книгах. Мужчины в пестрых рубашках, дети сидят совсем близко к огню и не боятся и девушки в ярких платьях. Они танцевали и, хоть Шарлотта и не видела самих людей четко, тени на кьебитках, отбрасываемые пламенем, показали девушке все. Она еще никогда не видела такого быстрого, резко и бесконечно красивого танца! Девушки поднимали юбки, крутились и заливисто хохотали, перепрыгивая через костер. Шарлотта не могла разглядеть их лиц, но тут лунный свет на один миг озарил лицо цыганки.
Ее сердце пропустило удар.
Черные, чернее и сажи, и вороного крыла, кудрявые волосы водопадом спадали на плечи, но были надежно спрятаны под алым платком. Глаза она открыла лишь однажды - большие и темные, оказывается - но ей было комфортно и так – ни одного неосторожного взмаха, ни отступа, все движения идеальны. Ее цветастое платье, расшитое звенящими монетками и кружевами, иногда оголяло острые колени, поднимаясь в такт танцу. Обуви не было, на голени блестело множество браслетов, но девушка не замечала не сучков, ни разбитых стекол. Она танцевала так самозабвенно, пленительно, отдавая танцу себя без остатка. Ее ступни были истерты в кровь, а цыганка продолжала улыбаться всем и никому сразу, кружась в такт музыке. Вскоре остальные женщины танцевать прекратили, признавая поражение и с восхищением глядя на красавицу. Ее танец становился более быстрым, диким, девушка подпрыгивала, падала, скинула с плеч платок – волосы хлестали ее по лицу. А цыганка все танцевала и танцевала, не замечая ничего.
Шарлотта не могла оторвать от нее глаз. Дыхание сбилось, сердце стучало так быстро-быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. Но вдруг цыганка остановилась и резко открыла глаза, глядя прямо на Шарлотту. Тепло, почти маняще улыбнулась ей и протянула руку. Девушка сделала робкий шаг. Поняла, что готова кинуться ей в объятья.
