— «Не могу! Не могу, и всё!» Так и говорит, и уговаривать бесполезно. Хоть кричи на неё, хоть не кричи. Не понимает мой ребёнок школьную программу, – рассказывает молодая женщина другой маме. Вполне предсказуемо монолог перерастает в обвинения всех и вся, но особенно достаётся разработчикам школьных программ, тоталитарной системе подготовки педагогических кадров и, конечно, министерству образования.
Всё сводится к тому, что российское образование антигуманно, беспощадно, индивидуальных особенностей каждого ребенка не учитывает, и вообще, в Америке детей школьный автобус забирает прямо от подъезда. Пакет с бутербродами в руки ему сунул, рукой помахал и можно быть спокойной. В школу ребенка привезут, чему надо научат и обратно так же домой доставят. Удовольствие, а не учёба.
Поколение «Не могу!»
Этот эмоциональный разговор происходит в большом школьном фойе. Дальше родителей первоклассников уже не пускают. Ждать детей под дверьми кабинетов запретили месяца полтора назад. Детям трудно готовиться к урокам и собираться домой, когда перед началом занятий и сразу после них классная комната заполняется взрослыми людьми. Многие в массивных пуховиках и необъятных шубах. Один человек перегораживает весь проход, создается столпотворение, перерастающее в хаос.
Родительская забота границ не знает, передышки не ведает. В такие моменты класс регулярно превращается в раздевалку детского сада, причем младшую группу. Чья-то мама заботливо переобувает восьмилетнего сынишку в сменные туфли. Чей-то дедушка щепетильно выкладывает из портфеля внучки учебники и тетрадки.
Не успевшие проскочить к своим партам малыши, вынуждены толпиться у школьной доски. Попасть на свои места они смогут только после звонка, когда самые заботливые родители наконец покинут помещение.
Понимая всю абсурдность ситуации, сам невольно поддаешься искушению броситься на помощь. В голове одна мысль: как бы ребёнка не затопотали. И только многолетний опыт да здравый смысл удерживают от опрометчивого шага. Потому что ребёнок большой и давно сам всё умеет. Впрочем, как и все дети.
К счастью, весь этот родительский ажиотаж в прошлом. Однажды администрация школы поставила вопрос ребром — школа не детский сад и не проходной двор. Общение с педагогами по поводу учёбы только через запись в вахтенном журнале, отдельным порядком. Встречать детей теперь на выходе из школы.
Для многих стало откровением, когда в один прекрасный день вся эта гурьба первоклашек дружно появилась на центральной лестнице. По толпе родителей пронесся гул облегчения. Вдруг выяснилось, что большинство ребятишек полностью одеты, обуты и собраны. Да, у кого-то не завязана шапка, кто-то забыл застегнуть портфель или перепутал порядок пуговиц на пальто. Но это мелочи, хоть и неизбежные, но вполне поправимые. Очень скоро они перестанут о себе напоминать.
— Мама, я не могу! — слышится сквозь многоголосый щебет ребятни. Крохотная девчушка держит в руках ворох зимней одежды и пакет со сменной обувью.
Молодая женщина, проклинающая систему российского образования, тут же переключается на дочь. Начинается длительный процесс одевания. Мама натягивает на ребёнка зимние сапоги, упаковывает сменку в отдельный пакет, берётся за шапку, пуховик, рукавички. Попутно выясняются подробности школьного дня.
— Я не поняла! — нехотя комментирует ребёнок очередную неудачу по математике. Говорит об этом совершенно спокойно, не отрываясь от экрана смартфона. Девочка тычет пальчиком в сенсорный экран, пока мама застегивает на ней последние молнии, прижимает липучки и завязывает завязки. Женщина то и дело сгибается в три погибели, выпрямляется и вновь присаживается на корточки. Ей жарко и тяжело. Ребёнку комфортно. Зачем прикладывать хоть какие-то усилия, когда можно просто сказать: «Не могу!» и «Не понимаю!».
Вредные привычки родителей
Подобные фразы мы с женой слышим достаточно регулярно. Иногда они звучат как набат или напоминают стихийное бедствие. В другое время больше похожи на разведку и проверку прочности родительских чувств. Дети словно оценивают нашу готовность бросить все дела и организовать спасательную операцию. Прощупывают слабые места и бреши, узнают, где можно надавить. Мы иллюзий не питаем давно. При всей своей любви к детям хорошо осознаём, что во многих случаях всему причиной личная выгода. Во главе угла совершенно предсказуемое желание облегчить себе жизнь.
— Дети — это искусители, — сказал мне однажды один православный батюшка. — Их спасёт только стойкость родителей. Иногда помощь действительно нужна, однако безоглядно идти на поводу значит губить детскую душу.
Окончательно наши сомнения развеяла воспитатель детского сада. Замечательная женщина и отличный педагог увидела, как вечером мы с женой натягиваем на руки дочери вязаные перчатки. Жена – левую, я – правую. Перчатки – не варежки, дочь упорно засовывала указательный палец в отделение для мизинца. Ситуация казалась безнадежной и для четырехлетнего возраста неизбежной.
Примерно такая же картина была с застёгиванием молнии на пуховике и натягиванием колготок. Попыхтев пару минут, дочь делала обиженный вид, надувала губы, отворачивалась и прекращала любые попытки самостоятельно одеваться. Уговоры не помогали, а стоять и ждать в жарко натопленной детской раздевалке, да ещё в зимней одежде было сродни пытке. Казалось, куда проще одеть ребенка своими силами и быстренько вырваться на свежий морозный воздух. С ребёнком тоже ничего не случится, успеет ещё, научится — вся жизнь впереди и торопиться некуда.
— Если вам себя не жалко, то хоть меня пожалейте. Вы одну одеваете, а у меня их почти три десятка. Если я каждому хотя бы по одной перчатке натяну, то на большее меня уже не хватит, — обратилась к нам воспитатель.
Через пару дней истерики закончились, слёзы высохли. Это было короткое, но очень тяжелое время. Сердце кровью не обливалось, но вредные привычки подставлять плечо по поводу и без повода точили разум. Ребёнок учился надевать перчатки и тянуть ненавистные колготки, а мы учились отвечать на мольбы о помощи твёрдое родительское «Нет!». Кому было труднее – ещё не известно.
Однако спустя два дня наш младший, а потому достаточно избалованный ребёнок совершенно спокойно и уверенно оделся, впервые в жизни с первого раза правильно попав пальцами в перчатки. И попутно усвоил пару важных житейских уроков: иногда проще сделать самому, чем ждать чьей-то помощи. А ещё — чужой отказ ещё не повод останавливаться.
Не сойти с дистанции
— Я не понимаю! — иногда канючит дочка, глядя в рабочую тетрадь по математике. Проверяет на прочность, но, скорее, по привычке. Сейчас эта фраза выглядит уже дежурно, не имея под собой никаких оснований. Она больше напоминает сигнал: «Я устала!», и не более. То же самое говорит себе марафонец, которому осталось пробежать последние десять километров. При этом у него не возникает мысли сойти с дистанции. Несмотря ни на что он приближается к своей цели. Чем быстрее он окажется на финише, тем раньше начнёт отдыхать и восстанавливать силы.
Мы с дочкой берём счётные палочки и начинаем «от печки». По принципу детских шерстяных печаток, ошибаясь и начиная заново. Без оглядки на министерство образования и школьные автобусы в далёкой Америке. Всё это где-то там, далеко, а нам надо здесь и сейчас. «Не могу!» и «Не понимаю!» – всего лишь руководство к действию, но никак не повод для удобной и лёгкой жизни.
— Если станет совсем тяжело, то я помогу тебе, возможно, подскажу и покажу. Но делать за тебя не буду! — говорю детям заученную фразу.
Давно нет слёз и истерик — дети привыкают и приходят к осознанию, что за них никто не сможет и не поймёт. Это значит, что им в будущем станет проще, а нам, взрослым, легче. Как легче тому воспитателю, у которого все дети умеют одеваться. Ради этого стоит научиться говорить собственным детям слово «Нет!».
Андрей Анохин, журнал для настоящих пап Батя