Одна из самых ярких и запоминающихся сцен фильма «Семнадцать мгновений весны» – встреча Штирлица с женой в кафе «Elefant». Интересно, что этой сцены изначально не было ни в книге, ни в сценарии. О том, что сцена будет сниматься, было решено, когда работа над фильмом шла полным ходом. Автором идеи выступил Вячеслав Тихонов. Трогательную историю про то, как разведчики вынуждены встречаться со своими женами — тайком, провожая взглядом, издалека, — ему рассказал знакомый, под одной из версий — легендарный советский разведчик-нелегал Конон Трофимович Молодый
Тихонов был глубоко впечатлён рассказом и предложил Лиозновой показать это в фильме, на примере Штирлица и его жены.
Изначально планировалось, что вместе с женой в кафе будет и сын Исаева, которого тот никогда не видел. Была даже придумана целая история – у мальчика в руках будет цепочка-брелочек, которую тот будет вертеть, а потом оставит на тарелочке. И когда встреча будет окончена, Штирлиц, улучшив момент, заберет этот брелочек в память о сыне. Однако в этой идее Лиознова усмотрела один недостаток: если в кадре будет ребенок, зритель не «заметит» женщины. Сделать акцент на любви между мужчиной и женщиной, на чувствах, которые преодолевают войну и расстояния, — в этом была задумка Лиозновой.
Эта сцена — одна из самых сложных в фильме: ее участники не разговаривают и практически не двигаются в кадре: пять с половиной минут они находятся в одной декорации без единого слова. Актеры полностью лишены инструментов выразительности, по сюжету фильма им даже нельзя показывать, что они знакомы. Особенно гениальными Лиознова считает роли жены Штирлица (ее играла Элеонора Шашкова) и человека, который ее приводит в кафе (в этой роли Евгений Лазарев). «Это потруднее, чем сыграть Штрилица, где все на него работает», — говорила Лиознова. Это роли, сыгранные без единого слова и жеста, а только глазами (в случае с женой Штирлица) и спиной (в случае с героем Лазарева).
Секрет этой сцены не только в волшебном музыкальном сопровождении, но и в «живой» актерской игре: изначально планировалось, что кадры с женой Штирлица будут снимать без участия Тихонова — к тому же, что у него в тот день был первый за все время выходной. Шашковой такая идея совсем не понравилась, она вспоминала, что не могла справиться с ролью, пока в павильоне не появился Тихонов.
Вот как вспоминала эти съёмки Элеонора Шашкова:
«На съемочную площадку меня привел один из ассистентов по актерам, с которым мы работали на съемках «Двух жизней». Именно в том фильме я впервые увидела Вячеслава Васильевича, игравшего там одну из главных ролей. Он произвел на меня, тогда еще студентку второго курса театрального вуза, снимавшуюся в массовке, сильнейшее впечатление! Хотя я красивых мужчин не воспринимаю. Для роли жены Исаева я была моложе возраста своей героини, и меня взрослили. Я не удивляюсь, что именно сцена короткого свидания Штирлица с женой стала самой яркой в фильме. Вспомните кадр, когда он поднял глаза. Они были наполнены душой, а в моих глазах читалось: «Я страдаю в разлуке, сильно люблю тебя и очень переживаю, как ты тут живешь без меня?» В последнем крупном плане глаза моей героини говорили: «Может, я вижу тебя последний раз в жизни…»
А на самом деле мы снимались с Тихоновым по отдельности. То, что вы видели в кадре, — монтаж. Раньше же снимали всего одной камерой и на пленку, по две сцены в день. Все было отрепетировано, обдуманно. Это сейчас сплошной конвейер! В тот день Вячеслав Васильевич пришел на съемочную площадку совершенно неожиданно. Это был его первый выходной за полгода работы, но он не усидел дома и захотел заглянуть в глаза своей экранной супруги, узнать, кто она. Пришел и сел у камеры, на уровне столика. Мы играли в полном молчании… И все получилось, всего за час. С таким великим актером, как Тихонов, иначе и быть не могло! А на следующий день была его съемка без меня. Но он сказал Лиозновой: «Давай вези мне эти глаза. Без них я сниматься не могу». И меня тут же доставили на съемки и посадили у камеры. Я постаралась сделать все то же, что и день назад. Поэтому, наверное, Вячеслав Васильевич и сыграл так гениально, глядя в мои наполненные глаза»