ГЕННАДИЙ КОСАРЕВ, ЗАВТРА ТВОЕЙ СТРАНЫ
Почему ни Россия, ни Казахстан не желают создавать корпорации с белорусскими предприятиями.
В Евразийском экономическом союзе необходимо создавать собственные транснациональные корпорации, заявил в среду Александр Лукашенко на переговорах в расширенном составе с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. А зачем?
Об этом экономист Лев Марголин.
— Речь идет о давней мечте Лукашенко получить доступ к сырьевым ресурсам, — считает эксперт. На самом деле, получается обидно: в России газ, нефть и много еще чего, в Казахстане много нефти, газа, металлов и так далее. Они от этого имеют дивиденды, а Беларусь ничего не имеет. Но ТНК создаются не решением сверху и уж, во всяком случае, не как межгосударственные предприятия. Никто не будет делиться с другим государством своей прибылью только потому, что есть такой ЕАЭС.
Когда создаются корпорации, всегда есть определенный экономический резон: или нужно концентрировать финансовые ресурсы, или какая-то одна корпорация обладает более современными технологиями и поглощает другую. И это всегда проводится «снизу», а не «сверху». Так что это очередная несбыточная мечта.
— Почему именно с Назарбаевым Лукашенко завел этот разговор?
— Наверное, с Путиным уже много раз говорили на эту тему, но тот на это дело не обращает внимания, поэтому надо подойти другой стороны. А может, просто представился случай, когда Лукашенко в голову пришла эта идея.
— Кроме сырьевых ТНК, могли бы быть какие-то иные корпорации в рамках ЕАЭС?
— Еще несколько лет назад Россия пыталась объединить КАМАЗ и МАЗ. Причем именно на принципе такой транснациональной корпорации, когда никто никому не платит деньги, а просто объединяются активы. Но тогда Лукашенко четко сказал: хотите наш МАЗ – платите деньги. Так этот вопрос был спущен на тормозах. Примерно такая же схема, вероятно, была и с «Гомсельмашем», и, скорое всего, предлагалась и на «Гродноазоте».
— Могут ли ТНК стать панацеей для экономики Беларуси?
— Безусловно, нет. Смысл корпораций в том, чтобы усилить позиции на рынке, чтобы ликвидировать ненужную конкуренцию, если таковую можно ликвидировать, и объединить преимущества каких-то компаний. С тем же МАЗом – если бы объединились с КАМАЗом, могли бы сделать какую-то специализацию внутри корпорации по видам автомобилей. Учитывая то, что КАМАЗ – это частное предприятие, то если они предлагали такой вариант, значит, он им был выгоден. У нас же часто бывают политические резоны. А там чисто экономические. Наверное, если бы это было выгодно для них, то было бы выгодно и для нас. Но в отдаленной перспективе. А Лукашенко в тот момент были нужны «живые» деньги.
— Почему не проходят крупные инициативы белорусского президента даже в рамках ЕАЭС?
— Потому что и в России, и в Казахстане капитализм. Он государственный, он в какой-то степени уродливый, но, тем не менее, там преобладающая часть активов принадлежит частному капиталу. В Беларуси же все это государственное. Зачем кому-то нужны наши государственные устаревшие активы? Я не скажу, что они в Казахстане и России на переднем краю прогресса, но, пожалуй, покруче, чем у нас.
— Как долго может сохраняться в Беларуси госсобственность в тех объемах, которые существуют сегодня?
— Как показывает история, это может длиться достаточно долго. До состояния Зимбабве, когда все, что собирается у людей, у успешных предприятий, у частников, в конечном итоге перераспределяется госпредприятиям, которые на самом деле являются социальным институтом, а не производственным. Главная задача – обеспечить рабочие места.