Когда я пишу этот текст, в моих наушниках играет песня «Рахунок» группы «25/17». Крайне противоречивый рэп в симбиозе с распевающим полуюродивым Ревякиным.
«Команданте Ярош, красно-чёрные крылья, огненная ярость, зимняя герилья!» — поёт вслед за агрессивным речитативом Андрея Бледного лидер легендарного коллектива «Калинов мост». Прикольно, что эта музыкальная тема пользовалась бешеной популярностью по обе стороны донбасского фронта.
Красно-чёрные (то есть запрещённый у нас «Правый сектор»*) воспринимали композицию как оду «майдану», а Моторола, например, в камуфлированном джипе которого она тоже играла на репите, наоборот, считал, что ребята из «25/17» разоблачают кровавую подноготную этого самого «майдана».
Ну а вывод вот он: самым узнаваемым музыкальным голосом донбасской войны стал именно так называемый русский рэп.
Вооружённые конфликты всегда требовательны к мелодике, у каждый войны должно — просто обязано! — быть соответствующее её атмосфере (а иной раз и формирующее её) музыкальное сопровождение. Психи и герои, пассионарии, которые олицетворяют тот или иной вооружённый конфликт, просто не могут без музыки. Музыка и война как-то патологически связаны друг с другом — недаром культура военных маршей насчитывает тысячи лет.
У крутейшего Копполы в картине «Апокалипсис сегодня» эксцентричный полковник Билл Килгор сжигает вьетнамские сёла напалмом под сопровождение «Полёта валькирий» Вагнера. Сам фильм начинается под депрессивные и слегка гундосые куплеты Джима Моррисона и его The Doors.
Если вспоминать близкие нам войны... В Афгане, например, в тренде была авторская песня — советские солдаты заслушивались подпольным Высоцким и сами сочиняли брутальные куплеты под незатейливый гитарный бой. У моего дяди, который воевал там, сохранилась самописная кассета. Мурашки идут по коже, когда слушаешь полубардовские напевы наших парней, заброшенных в страну коварных ущелий и кишлаков.
Голосами первой и второй чеченских кампаний стали отечественные рокеры. Шевчук и сам во время гастролей по передовой попадал в серьёзные замесы с боевиками (он тогда пел для «федералов», то есть для российских солдат), а режиссёр Балабанов и вовсе канонизировал русский рок (во главе, конечно же, с Наутилусом), вложив его альбомы в плеер Данилы Багрова (помните, плеер, кажется, спас ему жизнь?). Пронзительная балабановская «Война» тоже отличается мощным рокерским саундтреком.
Сопровождением следующей нашей затяжной войны (а донбасскую войну я всегда считал нашей: дело ведь не в наличии войск или дипмиссий — все эти функции взяли на себя русские добровольцы) стал именно рэп. Да не обидятся на меня невероятные Юля Чичерина, Саша Скляр, Вадим Самойлов, Иван Демьян и Джанго, которые посвятили немало мелодий и мощных строчек тому, что происходит в Донбассе!
(Их тоже слушают в донбасских окопах, у главы ДНР постоянно крутится диск с их рокерскими и забористыми текстами о фронтовой жизни, и Louna с её «Бойцовским клубом» на нём тоже есть. Но, при всём уважении к командиру всего Донбасса, Александр Захарченко всё-таки ближе к тем парням, что в своё время воевали в Чечне, поэтому его ностальгическая верность року объяснима).
И всё же в продырявленных пулями и осколками джипах мчащихся на передовую двадцатилетних ребят сегодня играют Рем Дигга, «ГРОТ», «25/17», Хаски, Саграда, Рич.
Многие из этих парней-рэперов сами исколесили дороги Донбасса. Дигга снял бешеный по накалу клип на песню «Донбасс в огне» — прямо среди руин Донецкого аэропорта, считай, на передовой. Во время съёмок по периметру воздушной гавани шёл реальный бой с применением артиллерии со стороны ВСУ.
Там же, на парковке у нового терминала, в рамках рэп-фестиваля, сделанного в Донбассе Захаром Прилепиным, чья песня «Капрал» заслуженно вошла в саундтрек к этой войне, его друзья Хаски и Рич рискнули дать концерт на фронте в прямом эфире. Под трескотню автоматных очередей они исполнили свои треки для бойцов «Спарты» и других подразделений, которые держат оборону Донецка.
В футболке «25/17» ходит (когда есть такая гражданская возможность) комбат «Спарты» Владимир Жога (он же Воха). Саграда поучаствовал в записи трека на стихи Арсения Павлова — Моторола был фанатом рэпа, иногда сочинял его сам. Всё это говорит, в общем-то, о том, что культура русского рэпа, став музыкальным сопровождением настоящей войны, переросла из инфантильного состояния песенок о наркотиках, тёлках и тусовках в подъездах в состояние некого культурного кода эпохи.
А эпохи, как вы знаете, пишутся войнами. Те рэп-композиции, что насквозь пропахнут фронтом, безусловно, войдут в историю, с чем я и поздравляю вышеперечисленных рэперов. Те, что пахнут только подъездами и травой, там и останутся, где-то рядом с мусорными баками.
* «Правый сектор» — украинское объединение радикальных националистических организаций, признанное экстремистским и запрещённое на территории России (решение Верховного суда РФ от 17.11.2014).