Утро первого сентября было ужасным. Немудрено, ведь прошлым днём, плавно переходящим в ночь, пили мы как кони. Это было моё первое настоящее похмельное утро.
Мой пылающий рассвет, как бы сказали на Кубе. Молодцы эти кубинцы. Даже такому адовому состоянию, как похмелье, они придумали красивое название.
Встал по будильнику, почистил зубы, безрезультатно поконвульсировал над толчком и пошёл грызть гранит науки.
Это был первый день, когда я мог назвать себя студентом! Только вот радости от этого желанного статуса я совсем не ощущал. Ощущал лишь желание спать и блевать одновременно.
Придя в институт я был очень рад тому, что ряду моих новоиспечённых одногруппников ещё хуже чем мне. Даже страшно представить, как отмечали заселение в общагу они.
Также я первый раз был рад тому, что посещал подготовительные курсы. Благодаря этому я уже знал половину своей группы и изначально был в своей тарелке.
Началась какая-то стрёмная линейка. Что-то вещал ректор, декан и ещё кто-то. Я ничего не слышал и даже не пытался слушать. После этого стартовала первая пара в моей жизни. Сейчас даже не вспомню какая.
От кого-то прозвучало предложение прогулять. Предложение показалось мне слишком радикальным для первого учебного дня и я не согласился.
Кое-как высидел на последнем ряду аудитории. Каждая минута была настолько длинной, что больше была похожа на временную петлю, а не отрезок времени. Но петля всё же была разорвана. Пара закончилась. Я выбрался. Я выжил.
После пары я не пошёл получать учебники, как все нормальные студенты, а пошёл спать. Мои соседи по комнате были со мной солидарны. Дневной сон, прямо как в детском саду, только для взрослых.
Отоспались, перекусили и вышли в холл. Там вовсю кипела жизнь и намечался новый сабантуй. Нам не хотелось выделяться из коллектива, поэтому мы согласились принять в нём участие. Правда от водки отказались. Всё же 2 водочных дня подряд для неокрепшего организма это слишком.
По крайней мере, на тот момент нам так казалось...