Слушателям бизнес-школы нужны навыки, которые можно применить здесь и сейчас, считает директор ИБДА РАНХиГС Сергей Мясоедов.
Каждое поколение выходит на рынок со своими интересами. О том, что сейчас находится в центре внимания предпринимателей и менеджеров, Executive.ruрассказывает проректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации(РАНХиГС), директор Института бизнеса и делового администрирования РАНХиГС, президент Российской ассоциации бизнес-образования, профессор Сергей Мясоедов.
Executive.ru: Отличается ли мотивация абитуриентов 2017 года от мотивации абитуриентов, например, 2013-2014 годов?
Сергей Мясоедов: Мотивация у абитуриентов бизнес-школы всегда одна и та же – получить практические знания и навыки, обобщить опыт, расширить деловые связи. Именно на эти запросы отвечает бизнес-школа.
А вот что произошло нового? Мы в ИБДА РАНХиГС основываемся на теории научного руководителя нашей бизнес-школы, доктора Ицхака Калдерона Адизеса о жизненных этапах развития организации и стараемся увязать эти этапы развития компаний с экономическими циклами. Сейчас, судя по всему, в российской экономике начался подъем. Это отражает рынок MBA: в 2016 году он, по информации моих коллег из бизнес-школ различных регионов страны, находился в стагнации. И был примерно на 10% меньше предыдущих лет, а в 2017 году мы фиксируем рост и, в ряде случаев, превышение докризисных показателей 2013 года.
Характерно, что рынок бизнес-образования, прежде всего, рынок программ MBA и Executive MBA, идет вверх в начале экономического кризиса и в начала подъема. И обычно сокращается в период стагнации. Рост рынка бизнес-образования России всегда – самое весомое подтверждение, что экономика вышла из ступора и начала расти.
Почему рынок бизнес-образования растет на спаде и подъеме? В первом случае слушатели идут за новыми идеями, чтобы выжить, удержаться на рынке. Во втором – чтобы ускорить рост бизнеса, расширить свою рыночную нишу. Сегодня мы видим рост спроса, и хотим дать слушателям то, что им нужно на практике. А им нужны навыки, которые можно применить «здесь и сейчас», буквально через неделю или две после очередного цикла занятий. Это – общемировая тенденция, она связана не только с повышением волатильности рынка, но и со сменой поколений. Представители поколения Y, активно вышедшие на рынок бизнес-образования, весьма прагматичны. Более, чем их предшественники.
А идущее им вслед поколение Z – уже абсолютные прагматики. Они не хотят тратить время на теоретические лекции седых профессоров из прошлого века. Это поколение «хайперов». Им нужны «хакатоны», «питч сессии», «гембы», форсайты в «точках кипения». Они хотят проектов в духе Agile и знаний с применимостью «здесь и сейчас». Плюс интернет в цифровой упаковке. Быстро. Коротко. Чтобы большие знания складывались из малых составляющих как «Лего».
Именно поэтому в бизнес-школах мира сегодня так много коротких программ, а лидеры рынка переходят на полуторагодичные и годичные программы MBA. Сокращение времени пребывания в аудитории, использование смешанных форматов – это глобальный тренд.
Executive.ru: Как ваша школа позиционирует себя на российском рынке бизнес-образования, где растет конкуренция за клиентов?
С.М.: Наша бизнес-школа отличается от других ведущих бизнес-школ России тем, что никогда не делала акцент на работе только с крупнейшими компаниями окологосударственного сектора. На протяжении 30 лет (юбилей отмечается в 2018 году) до 80% программ ИБДА – это программы открытого рынка, с набором через интернет, без бюджетной поддержки, без централизованных инвестиций, без скрытых дотаций и т.п.
Мы успешно работаем на рынке В2С, на котором многие созданные «сверху» бизнес-школы работать не умеют и боятся. И в этом сегменте российского рынка мы однозначные лидеры.
Наши ключевые клиенты – это те, кого за рубежом называют Hidden champions of the XXI century (Неявные или «скрытые» лидеры 21 века). Это компании среднего и крупного национального бизнеса с оборотом от 50 миллионов до миллиарда евро в год, которые выросли «снизу». Которые уже встали на ноги, нашли нишу и быстро растут. В том числе потому, что привносят на рынок прорывные технологии, связанные с цифровой экономикой, новыми подходами к сервису. Больше 70% слушателей наших программ МВА и ЕМВА – это менеджеры и лидеры из этой группы бизнеса. Люди с обостренной жаждой нового, с предпринимательским талантом и деловой хваткой.
Мы очень им признательны за активную поддержку ИБДА в социальных сетях и через «сарафанное радио». На программах MBA и Executive MBA, где сегодня у нас учится около 1 тыс. человек, самая высокая оценка работы школы состоит в том, что почти весь ее набор (до 90%) идет, в конечном счете, по «сарафанному радио», когда выпускники приводят друзей со словами: «Здесь есть что взять».
При этом, как я уже сказал, бизнес-школа уверенно стоит «на двух ногах». То есть работает не только на рынке В2С, но и на рынке В2В. Работает не только со средним и крупным, но и с крупнейшим бизнесом России и мира. Мы гордимся, что делали первую корпоративную программу MBA в России для Microsoft Russia. Что проводим донельзя инновационную программу по финтеху для Сбербанка, объединив ресурсы с экономическим факультетом РАНХиГС и французской бизнес-школой EDHEC (лучшей в мире по финансовым магистерским программам по версии Financial Times). Что мы сделали уникальную «блендид» или смешанную программу переподготовки региональных топ-менеджеров с «Россельхозбанком», где до трети программы вынесено в дистанционный формат.
Что в нашем портфеле программ уникальная программа подготовки кадрового резерва «Достояние» для корпорации «Росатом», где помимо интерактивных занятий и тренингов, помимо групповой проектной работы мы будем отрабатывать с коллегами навыки взаимодействия с технополисами и инкубаторами, учить основам работы «бизнес-ангелов», то есть отбору новых идей и оценке инновационных проектов и стартапов. Причем с конкретным прицелом на то, чтобы отобранные инновации могли быть использованы на нужды корпорации. Мне представляется, что программа с таким акцентом и фокусом, которую команда ИБДА РАНХиГС в течение года скрупулезно разрабатывала и продумывала совместно с коллегами из корпоративного университета «Росатом», проводится в России впервые. И я уверен, что в дальнейшем эта модель будет тиражироваться во многих других корпорациях страны.
Executive.ru: В каких форматах происходит это? Как тренды, о которых вы говорите, влияют на сетку расписания?
С.М.: В отличие от университетских теоретических и лекционных программ, изданий прошлого века, программы ведущих бизнес-школ мира и России используют все известные форматы, удобные для клиентов, дающие бизнесу возможность получить то, что ему требуется для повышения конкурентоспособности. То же относится и к продолжительности программ.
Я помню интересную дискуссию о переходе пятилетнего вузовского образования к четырехлетнему, в ходе которой один старейший профессор известного университета спросил, критикуя бакалаврскую четырехлетку: «Чему можно научить студента за четыре года? Ничему!». На что тогдашний ректор бизнес-школы «Сколково» Андрей Волков блестяще ответил: «Если вы ничему не можете их научить за четыре года, то вряд ли научите за пять».
Читайте продолжение на Executive.ru