День мёртвых широко отмечается во всех странах Латинской Америки, но центром народных гуляний и притяжения любопытствующих элементов является Мексика. В некоторых регионах страны он затмевает по размаху Новый год и Рождество, вместе взятые. В этот период улицы, парки, магазины, учебные заведения и предприятия украшают тысячи алтарей в честь перебравшихся на тот свет – офренды. Кладбища оглашаются звуками музыки, самозабвенно исполняемой самодельными оркестриками марьячос, могилы украшаются цветами, свечами и любимыми вещами покойных. Здесь же накрываются столы для живых посетителей, но главные места за ними приготовлены для покойников. Они на короткий период возвращающихся на бренную землю, чтобы весело отдохнуть от будней того света среди близких людей. Шумные процессии шествуют по улицам городов и селений.
Неподготовленному зеваке, оказавшемуся в центре такого парада, в лучшем случае покажется, что он попал на съёмки фильма ужасов, а в худшем бедняга возомнит, что по совокупности грехов перемещён в самое сердце преисподней. Дети участвуют в праздновании с особым рвением, ведь каждый прохожий считает своим долгом угостить их шоколадным гробиком или сахарным разноцветным черепом. В глазах рябит от громадного количества разряженных скелетов всех мастей под предводительством шикарно одетой загробной атаманши - calavera de la Katrina.
В витринах высятся уже привычные пирамиды черепов всех размеров и расцветок, колокола торжественно звонят, приглашая мёртвых на праздник, а дороги устланы цветами, в основном, бархатцами, ступая по которым усопшие легко могут найти дорогу домой. Эти «мертвецкие каникулы» длятся чуть ли ни неделю, вмещающую в себя и карнавал нечистой силы, и фестиваль смертеутверждающих гимнов, и чествования маленьких ангелов – умерших детей, и разудалые попойки во славу взрослых покойников.
Такое странное для европейцев отношение к смерти пытались объяснить многие знаменитые мексиканцы, да и не только они. Сергей Эйзенштейн в документальном фильме о Мексике раскрывал эту тему, подчёркивая момент взаимопроникновения двух культур, каждая из которых несла элементы жестокости и кровавых ритуалов. Всемирно известный художник Диего Ривера перенёс на свои полотна сложившиеся веками отношения со смертью, которая перестала быть чем-то пугающим и неизвестным, но вошла в повседневный быт как нечто привычное и неизбежное. Хосе Посада использовал в гравюрах кладбищенскую тематику, создавая гротескные картинки симбиоза земной жизни и обитания в потусторонних приделах. В стихотворениях Октавиа Паса постоянно демонстрируется бесшабашность мексиканцев, играющих со смертью, наслаждающихся близостью с ней и смеющихся ей в лицо.
Такой взгляд во многом объясняется художественным преувеличением и желанием добавить яркие краски в национальный портрет. Здесь, как и в остальном мире, оплакивают своих ушедших, тоскуют по ним, боятся неотвратимого приближения собственного конца.
Но потомки древних индейцев, пережившие страшные столетия европейского завоевания, множество войн и революций, смогли адаптироваться к состоянию постоянной близости смерти, ощущению, что в любой момент она может сомкнуть свои объятия. Они привыкли к её леденящему дыханию где-то за спиной. В последние десятилетия агрессивное распространение обычая праздновать Хэллоуин заставило мексиканцев ещё теснее сплотиться вокруг национальных обрядов. Они противопоставили дурацкой, по их мнению, попытке испугать духов с помощью изуродованной тыквы собственную веру в непрерывное существование и вечное взаимодействие всего, что когда-либо обитало на свете.
И снова на улицах зазвучат зажигательные мелодии, в танцах закружатся нарядные скелеты, на кладбищах загорятся тысячи свечей, а могилы обернутся уютными местечками для откровенных бесед и душевных песен. И всем на миг покажется, что среди толпы мелькают ушедшие, но бесконечно любимые люди, что они беззаботно смеются и искренне радуются жизни. Она ведь так прекрасна и так недолговечна, что оттуда, из немыслимого далека, кажется одним мимолётным праздником будущих мертвецов.
