Предыдущая часть.
- О, девчонки! А что вы тут делаете? На танцульки собрались?
Мы с Никой одновременно развернулись на звук.
- Ёпт… или на похороны…
- Чё надо, шпана деревенская? (Ну, это Ника как всегда, не может держать себя в руках).
Два парня, явно гоповатого вида, щёлкали семечки, глядя косо на нас. Я тихонько тронула сестру за плечо, успокаивая её героические порывы.
Я облизала пересохшие губы.
Один паренёк смачно сплюнул.
Я почувствовала себя ковбоем из вестерна…
Напряжение росло.
- Вы откуда такие крутые к нам пожаловали?
- Ой… сами мы не местныя, поможите, кто чем может. Дом сгорел, денег нетути, даже тараканы сбежалиии…
- Ника, заткнись!
Вот что за дурь в этой белокурой башке обитает? Как что – сразу блаженной прикидывается. Или не прикидывается она вовсе…
Парни заулыбались. Думаю, такого цирка в их деревне они не видывали. Ника, прихрамывая, протянула к ним дрожащую руку, пуская слюни…
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Вероника тут же прекратила кривляться, боясь огрести от меня по полной программе.
- Так, ребята, давайте ближе к делу. Нам бы внутрь попасть, да окошко высоко. Можете помочь?
Парни немного помялись, но кивнули.
- Смелые вы девчонки, любим таких. Давайте мы вас подсадим, вы и заберётесь наверх. Вот, держите!
Паренёк протянул нам фонарик.
Мысль эта показалась не очень здравой, но возможной в осуществлении.
После пятиминутного обсуждения было решено: один парень присядет, другой встанет ему на плечи и подбросит нас. Нам остаётся только постараться не упасть. Первой полезла Ника – ей в шортах гораздо удобнее открывать закрытое окно. Справилась она с ним за минуту – просто выдернула стекло из прогнившей рамы. Стекло было аккуратно спущено вниз. Вероника пролезла внутрь. Не прошло и трёх секунд, как она высунулась наружу с предложением закинуть и меня туда. Ну ладно, лезу. Я тихонько выругалась, потому что когда я залезала в окно, парнишка, державший меня, присвистнул, увидав мои чулки с шипами. Этакий стиль садо-мазо на выгуле. Я поправила юбку и ввалилась в окно как смогла. Ну не приспособлена я для лазания в окна, что поделаешь.
Внутри было тихо. Казалось, стены не пускают внутрь уличные звуки, сохраняя полувековое молчание. Судя по всему, мы находились в импровизированной гримёрной: остатки трюмо, два стула и шкаф с тремя вешалками. Я подобрала свою юбку, пока она не подмела весь пол.
Мы бегло осмотрели комнатку и, не найдя ничего интересного, вышли в коридор. На потрескавшихся от времени стенах висели бумажные картинки-фотографии. Вот танцуют девушки в русских сарафанах, и им подыгрывает старичок на гармошке. Вот мальчик в вышитой рубашке играет на ложках. Вот кто-то показывает кукольный спектакль. А вот… Я остановилась у одной фотографии. На ней на сцене стояло несколько парней и девушек, и мужчина что-то давал одной из них. Я позвала ушедшую дальше Нику. Ответа не было.
- Никуся, не смешно!
И снова тишина. Я сломала два ногтя, отрывая фото от стены. Понятно, почему они ещё висят: такое чувство, что их крепили прямо на цемент, когда стены возводили. Фото оторвалось почти целиком, оставив на стене тонкий слой бумаги. Я свевернула фотографию в рулончик и вошла в тёмный зал. Затхлое помещение без окон, много стульев, некоторые из них опрокинуты. Сцена с тяжёлым тёмным занавесом. В глубине сцены угадывалась фигурка сестры, она сидела на стуле. О чём-то задумавшись.
- Вероника, я тебя потеряла!
Сестра оторвала взгляд от зала, медленно подняла голову и поманила меня пальцем.
- Иди-ка сюда.
Я поднялась по лесенке, встала рядом с Никой.
- А теперь смотри.
Ника указала мне на противоположную стену фонариком. Я всмотрелась в темноту и заметила, что стены украшены фресками с пейзажами.
Ника восхищённо выдохнула.
- Это же карта деревни. Смотри! Вот речка! Вот дорога к лесу. А вот старое кладбище!
По интонации Ники я поняла, что у неё какие-то планы на это здание. И уж если она чем-то загорелась, то потушить будет нереально. Можно зато отвлечь.
Я выдернула Нику из сгущающегося облака фантазий и вывела обратно в гримёрную.
- Смотри, что у меня есть!
- Прикольное фото. А это что, местный хор имени Турецкого? Про берёзку поют? Ой, я тоже хочу себе такое платье!
Я дала сестре подзатыльник, вроде помогло. Внимательнее надо быть!
Я ткнула пальцем в фигурку девушки, которой что-то протягивал мужчина.
- Ну, их-то я вижу, дальше что?
Всё, я медленно опустилась на пыльный пол. В который раз мне хотелось придушить свою сестру…
- Ника, ты не поверишь, но девушка на фото очень похожа на Лену Зайчикову!
- Прям уж похожа?
- Присмотрись получше. Внизу стоит дата – 5 июля. Это фотография с конкурса!
- Вот куда направилась Лена. И, судя по всему, она выиграла!
- Именно! Никусь, ты умнеешь на глазах! Идём домой, поделимся новостью с бабой Валей.
Мы выглянули в окно. Темно-то как… Внизу слышны голоса, значит, парни ещё не ушли.
Я тихонько высунулась наружу.
- Эй, парни, вы где там?
Моё лицо нагло осветил луч фонарика.
- Оп, это снова ты? Прыгай сюда, у нас тут винишко!
- Странно, что не самогонка. Вы бы хоть нас поймали, что ли…
Ребята попались смышлёные и всё-таки догадались меня поймать. Следом с криком «Банзай!» им в руки ласточкой сиганула Ника.
- Ну что, девчонки, как насчёт вина? Обещаем хорошо себя вести!
- Предложение, конечно, заманчиво, но нам нужно добежать до дома. У нас есть полчаса?
- Да без проблем. Ждём вас в беседке возле школы.
Мы пошли домой. Фонарей почти не было, потому мы сбились со счёта, сколько раз мы умудрились запнуться. Надеюсь, завтра наша обувь не будет пахнуть коровками и овечками, а точнее, переработанной ими травой.
Калитку мы нашли едва ли не наощупь. Баба Валя сидела перед телевизором. Рядом валялся довольно ухмыляющийся Архимандрит Василий, причём лапами кверху.
-Девочки, пришли уже? А мы тут с Васенькой уже и коров подоили, и кур погоняли, и к соседке сходили, с кошкой Манькой помурлыкали.
- Да видим, довольный-то такой, будто в раю побывал.
- Ба, смотри, мы кое-что нашли!
Я протянула бабушке фотографию. Она с минуту смотрела на старый снимок, потом тихо вздохнула и прижала его к себе. Из её глаз посыпались слёзы.
- Мамочка моя, неужто… Москва тебя позвала? Мечта твоя сбылась…
- Бабушка, ну не переживай ты так!
- Эля, пойдём-ка погуляем…
Мы пулей выскочили из дома. Дорогу до беседки нашли быстро, да и что искать-то: возле беседки лежали два фонаря, как маяки, и мы, как бабочки, полетели на свет.
- А вот и мы!
Нам протянули по стакану с вином.
- Надеюсь, не отравлено.
Я подмигнула сестре, и мы залпом выпили. Не, не отравленное.
Мы сидели в беседке и разговаривали обо всякой ерунде до самого утра.
Странно то, что парни оказались вовсе не так глупы, как мы думали. И вовсе они на деревенских не похожи. Просто они в городе часто бывают, здесь же до райцентра недалеко.
И ещё они нам кое-что рассказали о Москве. По правилам таких конкурсов билет на поезд давался только на одного человека. Денег у семьи тогда не было, вот Лена и уехала в Москву на заработки. Да и режим был такой жёсткий, не от большого желания славы она семью бросила.
Мы с сестрой долго думали об этом. Значит, следы прабабушки следует искать в Москве…
Утром мы сообщили свои догадки бабе Вале. Она задумчиво посмотрела на нас, кивнула и ушла во двор. Мы разочарованно сели на диван. Сделана всего лишь одна десятая дела. Где в Москве искать следы человека, мы, увы, не знали. Большой незнакомый город, где может быть полно этих Зайчиковых…
- Эля, ну это точно тупик. Никогда мы ещё не были так близко к провалу.
- Ник, давай не будем руки опускать, ты ж всегда была полна оптимизма, а сейчас совсем поникла!
Ника грустно улыбнулась.
- Давай посмотрим, может, здесь какие каналы ловит?
Я включила телевизор. Попереключав каналы, остановилась на новостях. В сюжете говорилось, что на днях умерла известная французская певица Элен ЛаПен. Она оставила после себя неплохое наследство. И сейчас нотариусы ищут её родственников. К сожалению, сведений о ней немного: родилась и выросла в одной русской деревушке, перебралась на заработки в Москву, где работала учителем. А через три года уехала во Францию. Пела в кабаре, где её и заметили и пригласили в театр. Более 200 ролей, тысячи выступлений. Великолепный бархатный голос, гордость Франции, она покинула этот мир с улыбкой на устах.
Показывали её похороны, толпы людей, идущих за гробом, море цветов… Я заворожено смотрела на это…
Тут Ника резко соскочила с дивана и бросилась искать свой телефон.
- Никуля, ты хочешь позвонить во Францию и высказать свои соболезнования? Или заказать себе такой же милый катафалк? Чур, я буду ехать сверху, разбрасывая рис.
- Рис кидают вообще-то на свадьбах!
- Перепутала малость. Ну, лепесточки тогда!
Ника усердно тыкала в кнопки телефона, ругаясь и бормоча что-то.
В возникшей приятной тишине раздалось оглушительное «Твою мать!».
Мои глаза автоматически приобрели размер чайника.
- Ты чего ругаешься?!
Ника сползла на кресло, помахав в воздухе телефоном.
- Зайчик, прыг-скок!
- Ээ… сестра… ты чего?
- Ну, зайчик, понимаешь?
Я помахала руками-ушками.
- Ну, а дальше-то что?
Надеюсь, шизофрения не заразна…
Ника трясущейся рукой протянула мне телефон. На экране было окошко переводчика, а в нём написано «lapin»-фр. зайчик».
- Мать моя родная… Элен… Лена… Зайчикова!
- БАБУШКА!
Бабушка прибежала в дом через минуту, решив, что мы обе спятили. Мы показывали ей телефон, крича что-то про зайцев, Францию и нашли. Она дёрнула нас обеих за руки, усадив на диван.
- Объясните, что здесь происходит? Вы обе как с ума посходили.
Мы выдохнули и стали по очереди рассказывать о том, что увидели в передаче. Баба Валя внимательно слушала. По её лицу было понятно, что всё встаёт на свои места, каждое наше слово выстраивалось в цепочку, рисуя цельную картину.
- Девчушки, Оля, Ника, а можно как-то связаться с теми, нотариусами? Уточнить кое-что?
- Ба, мы не говорим по-французски, увы…
- Ой, Ниуленька, а как же Петенька?
- А он-то тут причём?
- Он же у тебя полиглот, и по-французски шпрехает неплохо!
- Ты-то откуда знаешь?
- Да он, пока тебя дома не было, мне для реферата тексты переводил.
Ника зло посмотрела на меня и выбежала во двор звонить своему милому Петеньке. Благо что сеть местами ловит.
Через пять минут она вернулась довольная и сказала, что всё будет оформлено в лучшем виде. И действительно, через два дня томительных ожиданий мы получили электронное письмо на ломанном русском языке. И оно действительно подтвердило, что певица Элен ЛаПен раньше носила имя Елена Зайчикова. Мы были в шоке. Хотя нет, шок – это мягко сказано. Ника ходила вокруг меня и твердила: «Мы богаты, мы богаты…». Когда мне это надоело, я выпнула её из дома на улицу, и она убежала рассказывать нашим новым знакомым об этой детективной истории. Наврёт, я в этом уверена.
Мы же с бабушкой залезли в гардероб, где перебирали старые платья. Некоторые из них были торжественно вручены мне. Точнее, я вцепилась в них в восторге, и бабушка сказала, что, так и быть, они теперь мои.
Сестра вернулась ближе к вечеру. И я поняла, что она что-то задумала. Она не стала отпираться.
- Олька, помнишь клуб?
- Ага, забудешь такое. Я до сих пор юбку не отстирала.
- Так вот, в новостях же говорили про неплохое наследство… А что если мы возьмём немного денег и потратим их на восстановление здания?
- А тебе-то оно зачем?
- Ну а что? Тут можно будет вечера устраивать, как раньше. Да и для молодёжи развлечение.
- Ну ты загнула. Будто решила сюда насовсем переехать. Коров доить будешь, гусей пасти…
- Я хоть иногда о других думаю! Кстати, если ты не заметила, у тебя уже минуты две как телефон звонит. Фу, какая противная мелодия!
И точно. Звонит. Это мама звонит. И месяца не прошло, как о нас вспомнила. Я нажала кнопку ответа.
- Да, мам, привет.
- Катастрофа! Ваш отец объявился!
И дальше сеть пропала…
Ну что, сестра, держись… Чую, весёлая нас жизнь ожидает…
