Чуть ранее.
- Ну что, проснулись? Завтракать будете?
- Не, мы погулять пойдём. Деревню посмотрим, воду в реке хоть потрогаем.
- Ну ладно… Может, вы с собой хоть бутерброды возьмёте, проголодаетесь - перекусите.
Она выскользнула в дверь и вернулась через несколько минут с пакетом в руках.
- Вы хоть к вечеру придите, в деревне праздник будет - День Лета. Каждый год отмечается. Весело всегда. Танцы, угощение, песни.
- Калинка-малинка. Тра-та-та…
Я отвесила Нике подзатыльник. Она подавилась словами.
- Ба, мы постараемся к вечеру вернуться.
Сестра подхватила на руки Ваську, и мы вышли на дорогу.
Мы вышли за калитку. Утро только набирало свои обороты. Куры гордо ходили по дорогам, не опасаясь быть раздавленными на бешбармак.
Мы решили начать своё расследование с обхода деревни. Всего 50 дворов, 5 больших улиц, с десяток мелких тропинок. Одно полузаброшенное кладбище, один магазин с полками, забитыми хозяйственным мылом и краской, среди которых спрятались булки хлеба в прозрачных пакетах. Его я есть отказалась бы даже под расстрелом. Продавщица, засиженная сонными мухами, считала мелочь в баночке из-под майонеза. Увы, она ничего не слышала о нашей бабе Вале, новенькая, видимо.
Мы двинулись к речке. Если её можно так назвать, конечно – ручей в 6 шагов. Плавать нет места, разве что только ребятишкам поплескаться. Лягушатник, одним словом.
- Ника, ну-ка скажи «ква!»
- Оля, скажи «буль-буль» и больше не всплывай, пожалуйста.
- Слушай, согласись, что здесь-то и топиться негде, даже если тупо лежать на дне, закрыв рот и нос.
До леса всего лишь примерно две минуты ходьбы… по раскалённой песочной тропке. Я сняла сапоги, когда они начали натуральным образом плавиться. Ноги сами как-то неаккуратно ступали по песку и камням. Жизнь не учила меня таким вещам, как хождение по раскалённым углям. Нике было проще – она выросла на улице, могла спокойно бегать босиком по грязному асфальту. Чуть ли не ногти на ногах грызла и у собак блох вытаскивала пинцетом. Вот она и ходит спокойно, ей-то что.
- Ник, ну, мы ещё долго будем ходить вокруг да около? Мне в волосы уже набилась целая коллекция всяких мерзких букашек.
- Так собирай их, вечером пожарим, пощёлкаем, как семечки.
Мы нашли одиноко стоявший пенёк и разместились на нём, развернув еду. Не самые плохие бутерброды в моей жизни, надо признать. Но от этой зелени я сама скоро покроюсь мхом и стану втягивать воду корнями. Я вытащила ветку укропа из бутерброда и положила на Вероникин кусок. Не заметила.
- Кушай, деточка, на здоровье. Какие дальнейшие планы?
- Дело тупиковое. Что-то мы делаем не так.
Ника задумчиво жевала укропную ветвь.
- Слушай, у меня идея. Как насчёт анализа фотографий? По ним, думаю, можно узнать, кто из очевидцев ещё жив.
- Точно! Бегом в деревню!
Ника схватила с земли свой рюкзак и рванула в сторону деревни.
Да что ж такое! Ни минуты покоя. Я обулась, схватила пакет с недоеденным бутербродом и побежала следом. Уу, горячо-то как!
Благополучно миновав пляж, я не успела заметить небольшую компанию собак, мирно лежавших в теньке. Кто ж знал, что я – хорошая мишень.
Собаки удивлённо переглянулись, опешив от такой наглости: несётся, пыль поднимает, мешает отдыхать. По прозвучавшему громкому «Рргав» я поняла, что дела мои плохи. Обернувшись, я заметила, что вся эта пушисто-блохастая компания несётся следом за мной явно не с благими намерениями. Догонят – разорвут, как фанаты на сувенир. И Нике достанется вся комната. Она будет там одна жить! Не дождётесь! Я прибавила скорости. Собаки не отставали.
Где-то справа позади раздался хохот, видимо, картина «Гот, удирающий от собак с бутербродом» со стороны выглядела весьма весело. Но мне-то не смешно. Спиной я ощущала горячее дыхание рыжеволосой помеси овчарки и колли. Как такое чудище родилось в этой глуши – сложно сказать. Наверное, кто-то привёз его из города своей любимой бабушке.
Оо, спасение! В двухстах метрах впереди я увидела калитку бабушки. С такой скоростью я буду там секунд через этак 5. Думаете, не успеваю? Фиг вам! Я собрала последние силы и, подбежав ближе, перепрыгнула через забор… зацепившись юбкой. Юбочка с радостным треском порвалась. На лавочке сидела довольная Вероника.
- Ну что, отродие мышки-дельтапланерюги, получила?
- Ника, это всё ты виновата!
Собаки подбежали к лавочке, и Ника потрепала овчарковую колли за ухом, подняла пакет и угостила вожака моим бутербродом.
- Молодцы, хорошие собачки! Ну всё, бегите!
Разноголосое «тяф-тяф» огласило улицу, и собаки, довольно виляя хвостами, удалились.
Я стояла посреди цветника в кофте, трусах и сапогах. Юбка висела на заборе и колыхалась на ветру.
- Элечка, прикрылась бы. Негоже народ-то смущать, чай, не на пляжу находишься.
Я стянула с себя кофту, швырнула в Нику и пошлёпала в дом. Бабы Вали там не было. Натянув на себя одно из припасённых платьев, я достала из шкафа фотоальбом и стала вглядываться в лица. Многим из них на фото было уже больше сорока лет, вряд ли они живы.
Ника тихонько села рядом, и мы вместе листали хрупкие страницы, едва не осыпающиеся в руках.
- Как насеет вот этого паренька? Довольно молодой, да и мог тогда гулять на улице, когда Елена пропала.
- Молодой… На 24 странице альбома он красиво в гробу лежит… Утонул ненароком. Но можно его откопать и спросить.
- Оля! Мы тут не шутки шутить собрались. Давай рассмотрим другие кандидатуры.
- А их всего три осталось. Смотри – вот девочка, Аня Шмелёва, ей здесь лет десять. И двое подростков лет пятнадцати: Маша Светлова и Вася Тихов. Осталось теперь узнать, кто из них кто сейчас.
- Архик, остаёшься за главного, не загадь бабушке юбки!
Шкаф ответил нам тихой вознёй и сопением. Устраивается поудобнее, гнёздышко вьёт.
Мы закрыли дом, спрятав ключ под половиком. Вроде он там и должен лежать. Время обеденное. Интересно, кого мы сможем найти в этот час?
Десять минут мы шли по деревне, наполненной запахами еды. Слюнки текли по подбородку, капая на одежду. Надо было слюнявчик надеть! А то промокнем насквозь.
- Ника, ты тоже не подумала еды взять?
- Да кто ж знал-то? У нас в подъезде в обед вчерашним супом пахнет, да иногда картохой пригоревшей. А тут… и мяско, и яишенка, и борщик. Со свежей сметанкой. И парное молочко, и…
Я закрыла рот сестры своей рукой и тяжело сглотнула.
- Перестань. Захлебнёмся же. Вэнч тебе этого не простит. Да и Петька достанется Василевской.
- Да что ты пристала со своей Катькой? Мымра она!
- Зато хоть симпатичная!
Ника уставилась на меня, как Муму на Герасима.
- Ты это чего? Кто страшная?! Я страшная?
- Мы страшные. Всё, идём. Потом разберёмся.
В одном из огородов мы увидели согнутую в четыре с половиной погибели бабушку лет семидесяти. Ну что, попытаем судьбу.
- Тётенька!
Фигурка с хрустом разогнулась, выдернув какой-то чахлый кустик.
- Ась?
- Ник, кажется, она глухая.
- Сама ты глухая, страшилка!
Единственное, что я смогла сделать – это широко открыть глаза и закрыть рот.
- Оля, чую, даже здесь тебе точное определение дали.
- Тётенька, мы к Вам по делу. Важному. Вы не знаете, где мы можем найти этих людей?
Ника показала фотографию.
Старушка почесала грязной рукой в затылке, как Вини Пух. Изучила пойманного комара и выдала информацию.
- Анька-то Шмелёва давно уж из деревни уехала по большой любви. Живёт где-то за Уралом. Чёрт её дёрнул туда податься, там и земля-то не очень, и воздух грязный.
- Эм, а можно по теме?
- Машенька Светлова… Она на 3 улице живёт, дом 15. Да только толку от неё… совсем из ума выжила от старости. А Вася Тихов… Эх, каким красавцем он был, вся деревня за ним бегала… Васенька…
- Тётенька, можно, мы тоже за ним побегаем, вы нам адрес его не подскажете?
- Что за молодёжь-то наглая пошла? Не скажу я вам больше ничего. Идите, куда шли. Шастают тут, шпана…
Я косо посмотрела на вредную старушку, а она уже засовывала кустик обратно в ямку, нервно как-то, да и не той стороной.
- Ника, я думаю, она что-то от нас скрыла.
Ника сплюнула попавший на зубы песок.
-Конечно, скрыла. Адрес Тихова.
Мы встали на перекрёстке и развернули нарисованный от руки план деревни, волшебным образом оказавшийся в кармане Вероники. И отсчитали 3 улицы. Двинули.
- Осторожно, тут кругом мины, заботливо отложенные коровами.
- А вот и гранаты, брошенные овцами. Специально для городских.
- Не-не, Это вообще стратегический запас оружия на случай вражеских делегаций из соседних деревень с целью захвата территории.
- Ника, смотри, петух за курицами гоняется. Ой, пардон, не смотри. Маленькая ещё.
Я умудрилась слегка покраснеть, даже через тоналку это было заметно.
- Фу, сестра, чему ты меня учишь? Я в твоём возрасте на птиц не заглядывалась.
- Ты меня на час младше, так что не умничай!
Мы пошли к дому под номером 15. Небольшой деревянный, выкрашенный в зелёный цвет, он смотрел на улицу двумя запылёнными глазами-окнами. Дверь немного покосилась и страдала отсутствием ручки. Небольшой двор с пустой конурой, огородик и яблоня. Вот и всё, что мы смогли разглядеть.
Мы подошли к двери и робко постучали в неё. Тишина. Дёрнули за обрывок верёвки, торчавший вместо ручки.
- Тёть Маш, Вы дома?
Нам никто не ответил. Вроде дверь открыта, но входить в чужой дом без приглашения…
Ника посмотрела на меня как следователь в прокуратуре и вздохнула: «Идём!».
Чуть позже.
