Мартин Ман, немец из города Кёльна, свалился на мою голову внезапно и радостно, как отопление в холодную квартиру. Оказалось, что есть в нашем городе что-то вроде кружка или отделения русско-немецкой дружбы. Вот и прибыл с берегов Рейна на берега Тобола по приглашению наш дорогой друг, в смысле Freund
Мне же он приходился ещё ближе, в некотором роде не слишком далеким родственником, поскольку был женат на моей любимой племяннице Юлии. К тому же у нас с Мартином имелось много общего. Например, любовь к спорту (футбол, хоккей), к журналистике и вообще к культуре.
За неделю визита немецкого гостя мне удалось узнать о Мартине многое. Современный европеец, средних лет, очень любознательный и подвижный, увлекается марафонским бегом, болеет за дортмундскую «Боруссию» (футбол) и за ХК «Кёльн» (хоккей). Забегая вперед, замечу, что за эти дни Мартин посетил матч с участием хоккейного «Зауралья» (удивился, почему в курганской команде нет ни одного курганца: в «Куньлуне» и то есть китаец); восхитился обновленным Центральным стадионом (отличный подарок в канун чемпионата мира по футболу-2018 для курганских… легкоатлетов).
Как журналист Мартин легко сходится с людьми, старается понять душу собеседника из далекой и загадочной Сибири. Я был несказанно изумлен, увидев, как Юлечка смогла за короткое время обучить своего «Мanna» (мужчину) прилично говорить и читать по-русски.
Поздним вечером, навстречавшись, находившись и наездившись по городу, Мартин возвращался в квартиру, полный самых разных впечатлений. Вот тут-то и начинался наш разговор по душам.
— Почему в Кургане «Menschen» (люди) такие серьезные? — спрашивал Мартин. — На улицах мало есть смеха, улыбок, даже у молодежи. Жить с улыбкой — не значит жить в Японии, где все улыбаются.
Надо сказать, что у моего родственника была любопытная, чисто журналистская привычка –придумывать куцые («kurz») фразы типа афоризмов, делающие мысль автора доступнее и ярче.
— Особо веселиться не с чего, — отвечал я гостю уклончиво. — Погода пасмурная, молодые учатся, взрослые трудятся, старые лечатся…
— Но тогда ваша пресса должна поднимать настроение. Посмотрел я газеты — уж больно они серьезные, деловые. Ни юмора, ни сатиры. А газета без сатиры – это («entschuldigen Sie bitte»), простите, театр без сортира.
— Хорошо сказал. Только не в моде у нас нынче всё это веселое…
— Так сделайте модой, верните читателям улыбку! Мне понравилось в городской газете, как герр Блюмкин из Гамбурга и господин Аванесов из Кургана рассказывают о чем-то одном, но каждый по-своему. Интересно и познавательно. Пусть же коллега Блюмкин напишет курганцам, сколько за этот год («zum Beispiel»), к примеру, в «Berlinerzeitung» или журнале «Spiegel» напечатано карикатур и товарищеских шаржей на фрау Меркель. Тем же самым пусть поделится курганский коллега Аванесов…
— Спасибо, Мартин, мысль твою понял. Но скажи мне, пожалуйста, где ты смог достать газету «Курган и курганцы» в нашем городе?
— Не веришь, Genosse, но я столкнулся с совершенно непонятной проблемой. А всегда неприятно, когда непонятно. В областном центре почти не осталось газетных киосков! Mein Gott! У нас в Кёльне газетные («Nachrichten») новости повсюду: на каждой («Strasse») улице, на каждом углу. В Кургане только на главной почте можно купить газету. О какой культуре стоит тут («sprechen») говорить? Объясни, если сможешь.
— Конечно, лучше всего тебе ответил бы министр связи России. Ну, да ладно, попробую. Слышал ли ты, дорогой товарищ Мартин, что означает слово «оптимизация»?
— О, это, наверное, что-то хорошее, оптимистичное!
— Увы, со знаком минус. Фактически это кампания по сокращению в стране трудящихся, в том числе и почтовых работников.
— Меньше народа — больше кислорода. В смысле, дохода.
— Умница, Мартин! Вот тебе и объяснение чудес на «Почте России».
— К слову, о почте России. Ещё в далеком ХVI веке мой соотечественник барон Герберштейн, дипломат и путешественник, в своих воспоминаниях писал, что в Московии прекрасно организована почтовая служба. Гораздо лучше, чем в Германии. Со станциями, сменными свежими лошадьми и постоянными тарифами. А ведь тогда ни электронной почты, ни даже обычного авиа не существовало – только дороги и только («Ordnung») порядок.
— Неужели из Кургана ты увезешь в свою Германию только грустное?
– Конечно, нет! Сколько я здесь встретил прекрасных, добрых людей. Понял и убедился, насколько лжива вся европейская пропаганда о злой, враждебной России. Из таких городов, как Курган, состоит вся ваша огромная страна. Она мечтает о мирной нормальной жизни. Здесь рады каждому гостю – хоть с Запада, хоть с Востока. Приеду домой, обниму Юлию и скажу ей от всей души: («Danke schёn, meine Liebe!») «Большое спасибо, любимая! Теперь у нашего Кёльна появился в России город-побратим Курган».
Валерий Паниковский