Зубы тряслись, когда вокруг гудел народ из городских, местных, не местных и прочих рядовых трудников Мортэма. Было очевидно всем, к чему это ведет, кроме самого Грэма. Его везли к главной площади в вонючей повозке для тел местных люмпенов, скажем так.
Мортэм сегодня уже пережил утро, даже обед и склонялся к полдничному ритуалу во всех общинах. Грэм же работал на свою тетку, которая скупала зеленые тыквы из пятой общины и продавала в остальных. Грэм не нуждался ни в чем. Он был молод: окутан сортами вина и такими же молодыми русалками. Тетка не давала ему много денег, но он так грамотно распоряжался ими, что почти во всех тавернах знали, насколько он был состоятелен и умен. На самом деле беден и глуп, но с этим тоже можно поспорить. У Грэма нет отца, нет матери, нет никаких братьев, сестер, вообще никого. Кроме тетки и ее мужика, который родственником Грэму не являлся.
А это был самый веселый день в жизни Грэма. Давайте по порядку.
По всему Мортэму знали, что Третий Великий Король Альберт ворует на всем, на чем только можно было. При этом никто не переставал называть его «Великим», кроме молодых заговорщиков. Их называли то сбродом «Красного молока», то «Белой крови», то просто «Слюнтяями, которые лезут не туда, куда местный Бог велел». Давайте для удобства назовем их все-таки «Белой кровью».
О них тоже знали все, и том, что они делают. Все знали их лидера. Звали его Благородный Никон. Вот уже несколько лет он говорит Мортэму про Альберта и его низших бояр. Вот уже несколько лет он переманивает общины на свою сторону. И королю это не нравится. Спросите, почему он ничего не делает? Делает! Да ещё как, но боится, что если Никона заколят, то низшие бояры и главы общин начнут заливать казармы кровью. И уже не «Белой», а самой настоящей.
Итак, вспомним, причем же тут Грэм. Как-то после полдничного ритуала в общине номер 146 он сидел в местной таверне, которая была именита посещениями сторонников «Белой крови». И Грэм этого почему-то не знал, и вообще-то пошел в эту таверну лишь потому что там подавали на полдники замечательный «горный» сыр и еще предлагали новые, скажем так, знакомства с русалками (здесь будем русалками открыто называть куртизанок). Нет, русалки там водились не из-за испорченности «Белой крови», а потому что местный хозяин — бывший низший боярин, отсидевший у Второго Великого Короля Кенга на службе 12 лет, а позже и у Альберта 6 лет. Потом Альберт выяснил, что Крауз (хозяин все той же таверны „Зеленая льдина“) помогать воровать дворцу не хочет, но так как был на службе у его отца, трогать его нельзя, только запретить службу.
В «Зеленой льдине» к Грэму за стол пришел сам Круз (здесь так принято, чтобы хозяева общались с гостями) и попросил не удивляться, что сюда сейчас заглянет Ленон — соратник Благородного Никона. Круз сказал, что Ленон будет наливать за счет «Белой крови» бокал каждому, кто вступит в их ряды. На самом деле, как выяснилось позже эта фраза была не более чем остротой Круза. Ленон был рад видеть всех молодых в таверне, но никаких бокалов, конечно, не предлагал.
Прозвенел длинный вечерний колокол (это значило, что главный церковник Вальерьян закончил службу и попросил всех церковников следить за порядком в Мортэме). Грэм уже был практически разбит силой белого вина и ждал, когда уйдет Ленон, чтобы Круз вывел своих лучших русалок. Но тут Ленон внезапно объявил, что сбор (собрание «Белой крови») расходится и сам подошел к Грэму.
Грэм удивился, но даже предложил выпить Ленону. Тот отказался и посоветовал Грэму отложить бокал: «Вы, вероятно слышали, что уже сегодня мы цельными сборами идем к самому дворцу и начинаем требовать отпуска кровного брата Никона?»
— Да, слышал. И чего? Короля будить думаете?
— Думаем. Нечего спать, когда такое в Мортэме!
— Ну а я то к чему вам? Просто так не полезу, мне тетка говорила о вас.
— Ну и что же? Боитесь? Вас в темноте и не заметит никто, пойдемте. Чем больше сборов, тем меньше шансов у короля!
— А что мне ваш король сделал? Меня его воровство не касается. Я вот пью, русалок ведаю и больше не хочу ничего.
— Подумай о будущем, что ты дальше делать будешь? Вот на кого ты работаешь сейчас?
— Да на тетку свою. Она мне денег дает неплохо, мне хватает.
— И что теперь? По гроб будешь работать на нее?
— Что вы говорите, э! У меня впереди все еще.
— Ты талантливый купец, это да. Но как же ты торговать собрался, если таких как ты по Мортэму тысячи? И почти все из них приближенные бояр.
— Ох, дядька. Ну вы правы. И что дальше? Я ко дворцу все равно не пойду.
— Ну ладно, славный молодой, нам пора. Позже свидимся.
— Свидимся? Это зачем же?
— Судьба Мортэма нас сведёт!
Тут Грэм обнаружил, что вино кончилось, музыканты завалились спать, а всех русалок разобрали старые купцы. Он пошел к выходу. Тут видит Грэм — бредет старик, на спине тащит повозку дряхлую, в повозке лук. На пути у старика виднеются два сторожевых пса (здесь так ночную стражу называют молодые). Один из псов старика окликнул и дорогу ему перегородил секирой: «Дед, давай 50 малдов (Мортэмовская валюта) и шуруй».
— Ты, сторож, погляди, что я несу! У меня дома печка пустует, а у ней сыновья, дочки и жена! Мне кормить их пора, да греть!
— Дед, я тебе сказал один раз. Давай 50 и вали. Не черти, а то секирой осажу.
— Вы гляньте на этого пса! Что он на меня, старика, секиру поднимет! Да вот и дело Никон говорит, всех вас в темницы надо, псы чертовы!
Тут пес, оскалившийся на старика подходит к тому и секирой руку срубает. Дед начинает очень тихо стонать, глядит псу в глаза, но стоит на месте.
Грэм это все видел и выронил из рук последние медные малды. Столько злости не было в молодом Грэме, даже когда боярские купцы его тетку опрокинули на 300 малдов. Грэм вынул из ножен свой старый меч и намертво заколол обоих псов. Сорвал с этих же псов куртки и обмотал старику рукав. Потом взял его телегу с луком, взгромоздил на себя и потащил, куда дед стыдливо указывал. К разгару ночи старик прибыл домой, накормил и обогрел всю свою семью и уже через минуту благодарил Грэма за всю его храбрость, хвалясь жене, что не весь Мортэм потерян.
Грэм уже практически отошел от игры белого вина и побрел в сторону дворца. Молодой купец решил сегодня разбудить короля.
У крайней дворцовой стены уже собралось десятков 40 человек из «Белой крови». Туда пришел и Никон и Ленон. Все 40 десятков перелезли через толстую стену и вырубили охрану (не убили). С двух сторон в общем деле подошло еще десятков 100. Все встали у самых дворцовых стен. Это было единственное плохо-патрулируемое место, потому как все ночные псы отдавали главе псов дворцовых по 5 малдов заместо прогулов. И это во время активности «Белой крови»!
По итогу короля разбудили, но тот вида не подал, хотя согнал всех окружных ночных псов. Те растащили где-то 30 десятков пришедших от «Белой крови» и повели их в дворцовую темницу, надеясь под утро прилюдно казнить. Среди них был и Грэм.
Именно так бедняга молодой Грэм и оказался в труповой вонючей повозке на следующее утро, которая ехала никак не на сбор урожая, а на самую обыкновенную политическую расправу.
Грэм так испугался, что потерял сознание и очнулся только когда псы потащили за руки и за ноги его в сторону виселицы.
Никогда народ местной общины не видел Грэма красным от стыда и синим от синяков одновременно. Полупьяный палач в одиночку зачитал речь о всех деяних «бело-кровных» и позже добавил, что этой ночью какой-то «бело-кровный» у «Зеленой льдины» заколол двух стражников и стыжливо скрылся. Плохо было ясно, кто донес на «бело-кровных» (или это вообще оригинальный способ короля сваливать всю вину), но отвечать за двух псов приходилось всем «бело-кровным».
Тут-то на помощь молодым заговорщикам вышли низшие (до сих пор служивые) бояре и ласково предложили палачу за каждого «бело-кровного» по 10 малдов. Тот был единственным по праву наделенным властью на площади — все остальные либо проспали казнь, либо лежат где-то опохмеленные Мортэмовскими ночами. И, конечно же, он согласился. Сами-то представьте, у него по телегам 300 «бело-кровных», и получается, что ему целых 3000 малдов могут дать! А ведь особняк в элитной псарской общине стоит и того меньше — 2000 малдов!
Охмеленный палач быстро согласился и не снимая свою потную балаклаву убрал в мешок все монетки бояр и поспешил скрыться, до этого указав перво-стражнику (не наделенному властью стражнику) утащить все телеги за первую границу Мортэма и сделать вид, что 300 «бело-кровных» были сожжены и повешены. За это и перво-стражникам пришлось отсыпать 50 малдов. На винишко самое дешевое, хотя бы.
Так и был отпущен Грэм, позже откупившись и от низших бояр, которые, как оказалось, давно спонсируют Никона и Ленона и вообще в целом за свержение Альберта.
Альберту, в общем-то было не принципиально лицезреть 300 сожженых туш «бело-кровных», поэтому Альберт спал день и ночь, отмахиваясь на все просьбы, лишь бы не нарушали его покой.
Кстати, палач так и не успел дойти до таверны со своими монетами. Их гнусно отобрали такие же псы, но потом нелепо потеряли.
