Поставили стул на стол, когда окна мыли, а убрать позабыли. Тот и возгордился. - Я, - говорит, - теперь самый главный в доме! И велел всем вещам называть себя троном. Услыхала это муха. Села на стул и говорит: - Я теперь царица, раз на троне сижу! Хлопнула мухобойка муху и объявила, что в доме – государственный переворот. Неизвестно, чем бы все это закончилось, только пришла хозяйка. Она поставила стул на место, присела на него передохнуть и ничего не сказала. Но все вещи и так знали: вот теперь в доме порядок!
Поставили стул на стол, когда окна мыли, а убрать позабыли. Тот и возгордился.
- Я, - говорит, - теперь самый главный в доме!
И велел всем вещам называть себя троном.
Услыхала это муха. Села на стул и говорит:
- Я теперь царица, раз на троне сижу!
Хлопнула мухобойка муху и объявила, что в доме – государственный переворот.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, только пришла хозяйка. Она поставила стул на место, присела на него передохнуть и ничего не сказала.
Но все вещи и так знали: вот теперь в доме порядок!