Вокалист, гитарист, клавишник, художник, дизайнер-график и, самое главное, один из основателей группы Linkin Park. Я провёл десять лет, играя на классическом фортепиано. Впоследствии именно это привело меня вначале к другим клавишным инструментам, затем — к написанию музыки, ну и в конце концов – к Linkin Park. Но я всегда любил играть на фортепиано, единственное, что мне претило – это выполнение домашних заданий. Мы начали играть в группе просто потому, что мы ждали нового звучания, которое так никто и не создал. Мы устали ждать и решили сделать всё сами. У нас в группе есть люди, которые не пьют и не употребляют наркотиков, – некоторым из нас приятнее просто погулять по округе. В этой группе мы достаточно рано поняли, что снобизму в музыке не место. Десятилетие — огромный срок для чего угодно, а тем более для работы с одними и теми же парнями, стремясь к одной и той же цели. Я обожаю кроссовки. Пожалуй, я могу назвать себя коллекционером. В наши дни есть бессчетное множество способо
Вокалист, гитарист, клавишник, художник, дизайнер-график и, самое главное, один из основателей группы Linkin Park.
Я провёл десять лет, играя на классическом фортепиано. Впоследствии именно это привело меня вначале к другим клавишным инструментам, затем — к написанию музыки, ну и в конце концов – к Linkin Park. Но я всегда любил играть на фортепиано, единственное, что мне претило – это выполнение домашних заданий.
Мы начали играть в группе просто потому, что мы ждали нового звучания, которое так никто и не создал. Мы устали ждать и решили сделать всё сами.
У нас в группе есть люди, которые не пьют и не употребляют наркотиков, – некоторым из нас приятнее просто погулять по округе.
В этой группе мы достаточно рано поняли, что снобизму в музыке не место. Десятилетие — огромный срок для чего угодно, а тем более для работы с одними и теми же парнями, стремясь к одной и той же цели.
Я обожаю кроссовки. Пожалуй, я могу назвать себя коллекционером.
В наши дни есть бессчетное множество способов создавать музыку посредством виртуальных инструментов, физических инструментов, компьютерных программ и разнообразных приложений.
Найди что-нибудь, чем ты никогда не занимался. Не стоит делать одно и то же снова и снова.
Да, когда-то у меня были ярко-красные волосы, я носил кучу браслетов от запястья до локтя, и ходил в штанах 50-го размера. Сейчас я бы такое ни за что не надел, но я абсолютно не стыжусь того образа.
Многие фэны не были в восторге от тех перемен, которые с нами произошли на последних двух дисках. Не очень-то хотелось застрять в саунде первых двух дисков. Вот, например, A Thousands Suns получился очень тяжелым — и с музыкальной, и с идеологической точек зрения. Но только при записи Living Things мы поняли, насколько далеко в реальности ушли от оригинального звука. По крайней мере, мы сделали передовой саунд.
Борода и наушники Брэда Делсона — настоящее чудо природы! Не поверите, но мы даже голосовали в группе за то, чтобы он не ходил к парикмахеру и ради бога ничего не сбривал. Это же дико ценно, когда у тебя хотя бы гитарист напоминает реального рокера!
В Linkin Park мы хотим визуально воплотить мир, в котором живут наши песни. Со временем мы убедились, что свет, видео, огонь и прочие эффекты помогают придать нашим концертам новый вкус.
Мой друг однажды сказал: “Все крупнейшие рок-хиты, в основе своей, — это рэп-песни”. Это утверждение не так уж далеко от истины: возьмите ряд песен Blondie, Beatles, David Bowie, песни When the Levee Breaks, We Will Rock You. Их объединяет мощнейший брейкбит и выверенная ритмика, так свойственные хип-хопу. На этой музыке мы росли, эту музыку мы и создаем. Ещё до выхода одноименного альбома, сама группа носила название Hybrid Theory, поскольку таковой и была философия команды с первых дней существования.
Я никогда не смогу петь как Честер. У него уникальный голос. И мы совершенно не конкурируем друг с другом.
Мой отец вспоминал, как его школьный учитель вполне мог сказать всему классу, что японцы – «граждане второго класса» и не заслуживают доверия.