Иван Афонин
Мы разыскали анонимную феминистскую группу, которая осквернила портрет российского царя, и выяснили, чего требуют девушки
Анонимная феминистская группа обрызгала менструальной кровью портрет Николая II и возложила его к памятнику Екатерине II в Краснодаре. Daily Storm разыскал участниц акции и поговорил с ними о «Матильде», Pussy Riot и гендерной теории.
— Сразу спрошу, не боитесь преследований за оскорбление чувств верующих?
— Мы достаточно анонимны для этого. Разумная осторожность. Впрочем, в кругах, где мы общаемся, своих позиций не скрываем.
— Как я понимаю, в феминистских кругах?
— Не только в феминистских кругах, почему. На работе, среди знакомых, приятелей. Мы не говорим, что завтра пойдем делать акцию, но знакомые и друзья знают нашу позицию по той же «Матильде»-Поклонской или акции «Мужчины 200 лет у власти». Здесь нам нечего скрывать.
— А не боитесь, что акция вызовет лишь еще большее отторжение от феминизма?
— Мы понимаем, что наша тактика может многих шокировать. Но мы понимаем и то, что в России идет агрессивное давление со стороны консервативных сил, которые имеют поддержку государства. И с такими людьми, как госпожа Поклонская, невозможен нормальный диалог. Так что мы используем их же методы, радикализируем их и возвращаем обратно в виде подобной кровавой пощечины. С другой стороны, мы боимся молчать. Наших подруг избивают казаки, затаскивают в ОВД. Что нам делать в ответ?!
— Как относитесь к Полине Музыке и ее недавней акции с менструальной кровью?
— Насчет Полины Музыки – мы с ней незнакомы, так что не знаем, какое феминистские идеи имеют для нее значение. Мы лишь надеемся, что женские права для нее важнее, чем погоня за славой и популярностью. Что же касается ее акции с менструальной кровью, то нам бы не хотелось, чтобы ее связывали с нашей. Проблема ее акции в том, что она чересчур моралистична. Подмешать кровь в фуршетное вино на выставке — здесь, скорее, просто попытка приструнить падких до халявы тусовщиков или, может, даже попытка критики современного арт-процесса.
А мы — не полиция нравов. Мы хотим, чтобы феминизм был от этого свободным. Мы вообще приверженцы квир-теории: стараемся избегать любых жестких идентификаций – гендерных, половых, социальных. Но все равно — однажды приходится себя как-то называть, и это всегда нужно, чтобы попасть в политическое поле, чтобы стать видимым. Поэтому мы называем себя феминистками.
А если проводить параллели с феминистским акционизмом, то нам гораздо ближе деятельность Pussy Riot. Анонимность, разудалый панк и критика консерватизма, клерикализма и патриархата – это то, что нам действительно близко. Понятно, что после «двушечки» Pussy Riot потеряли изначальный протестный импульс и превратились в бренд, тень былой ярости. Так что мы сознательно не даем своей группе никакого имени.
— Искусство призвано как раз поднимать вопросы и провоцировать диалог. Как думаете, это вообще сейчас возможно?
— Мы до сих пор ждем ответа Поклонской. А если серьезно, то нам на юге тут не до искусства.
— Расскажите подробнее про проблемы женщин на юге России. В чем специфика этих проблем?
— Мы провели акцию и объяснили ее. Не хотелось бы многословия, ведь про проблемы женщин на юге России, да и не только на юге, уже сказано немало.
— То есть это в первую очередь про политику, а не про арт?
— Мы говорили выше, что боимся молчать. Но вступать в кулачный бой с казаками бессмысленно. Поэтому мы используем другие стратегии. Среди них и те, которые некоторыми воспринимаются как искусство, а другими — как политика.
— Какую реакцию на свою акцию вы ждете?
— Кадырова на премьере «Матильды» в главном кинотеатре Грозного, отставки Поклонской и Мединского. Мы реалистки. Мы хотим, чтобы все знали: мы не будем мириться с произволом вокруг.
— Может быть, тогда стоит переместить фокус на этих персонажей? Ведь действительно, образ Николая II является почитаемым у довольно большого числа людей. У Поклонской же нет «монополии» на него. Но чью сторону займут люди, посмотревшие ваше видео с акцией? Тот же Учитель, очевидно, не скажет спасибо за поддержку.
— Эта акция направлена не против Николая II, а против медийного образа, созданного Поклонской, именно этот образ мы и развенчали. У Поклонской нет патента ни на правильное понимание российской истории, ни на святость. А что скажет Учитель – не так важно, мы не его пиар-служба. Нас интересовал не сам фильм, а истерический скандал вокруг него.