Если в детстве ты читала запоем и тебе тридцать лет или чуть больше, то тебя сформировала не Роулинг и не Громыко.
Вот пять имён, которые были на обложках книг, попадавших твоё воображение.
Робин Хобб
Не знали мы ещё никакой “Игры Престолов”, а уже, затаив дыхание, следили за тем, как в одном далёком, сказочном королевстве родственники и свойственники рвут друг у друга власть, таинственные пришельцы превращают крестьян в армии зомби, а почти безымянный мальчик-убийца разыскивает драконов, которые могли бы всех спасти.
Кстати, настоящее имя Хобб – Маргарет Астрид Линдхольм Огден.
Вот что большинство из нас упустили, это её не менее прекрасные циклы о волшебных кораблях и заклинателях ветра. Как ни странно, книги обоих циклов до сих пор смотрятся довольно свежо, если не читала, то очень рекомендуем.
Лоис Макмастер Буджолд
Прославилась сагой о Форкосиганах, семье, живущей в далёком-далёком будущем на очень отсталой планетке – уровнем социального развития примерно как Европа и Америка двадцатого века.
Каждая книга Буджолд – небольшой умственный эксперимент по тому,. как могло бы функционировать общество, устроенное тем или иным способом. Народ, живущий в невесомости, планета победивших толерантности и психоаналитики, чистейшая мужская культура или культ красоты, возведённый в абсолют. Как выглядят на них любовь, ненависть, преступность и героизм? Несмотря на сухой язык, сюжет и обстоятельства захватывают почти всех, кто берётся читать.
И, о да, когда уже изобретут маточные репликаторы? Хотеть!
Андре Нортон
Нортон – это про космос и путешествия во времени. А ещё Нортон – это про магию, эльфов и исчезнувшие народы. В общем, чего бы ни жаждала душа необычного, мы находили его в книжках с фамилией “Нортон” на обложке. Недаром её называют одной из трёх самых крутых фантасток двадцатого века, вместе с Ле Гуин и Буджолд.
А твоя Нортон – это Звёздные Врата или Хроники полукровок?
Мария Семёнова
Одно из знаковых имён в становлении русского фэнтези. Когда в 1995 году на прилавках появился “Волкодав”, это было чем-то потрясающе свежим, несмотря на некоторую театральность сверхправильного героя и всех его манер и фраз.
Юноша, ставший оборотнем, потому что стал последним в своём роду – ведь у его народа род продолжить могла только женщина. Прошедший рабство и сохранивший чистоту души. Трогательно уважительный к женщинам и самый, наверное, искусный воин своего мира. Выглядит наивно? Да, это и было наивно. Но девчонки полюбили Волкодава и запоем читали каждую новую книгу.
Кое-кому по вкусу пришлись и исторические романы Семёновой, с прекрасными и боевитыми девами, но это совсем другая история.
Далия Трускиновская
Попаданки, воинственные и таинственные принцессы и феи, которые правят не судьбами королевен, а всеми дверями мира. Когда перечитываешь Трускиновскую в тридцать, постоянные жалобы “какие же мы, бабы, дуры, мужика бы нам” заставляют нас закатывать глаза. Но лет в двенадцать все эти стоны мы пропускали мимо ушей, взахлёб читая о всадницах с мечами и под знамёнами. В двенадцать Трускиновская была о приключениях и крутых девчонках!
Текст: Лилит Мазикина
Иллюстрация: Shutterstock