Кабинет был несколько узок, но пышно обставлен. Монотонно тикали механические, антикварного вида, часы. Из немаленького окна пробивался лучик солнца, освещавший летавшие по комнате пылинки.
Губернатор сидел за дубовым столом. На столе, прямо перед ним, стояла бутылка "Столичной", советский гранёный стакан, тарелочка с нарезками, преимущественно солёными огурцами и сырокопчёной колбасой. Вместо подноса были распечатки новостей из интернета, сделанные его верным секретарём, Дмитрием Эдуардовичем. Напротив губернатора сидел, с серьёзным хмурым лицом человек в генеральских погонах. Андрей Иванович "опрокинул" гранёный стакан, зажмурился от хлынувшей в него едкой жидкости, словно благодатным огнём прожигавшей всё его нутро. Тут он резко закрыл лицо рукавом. У него в носу щипало, щёки налились свежей кровью. Выступила лёгкая слезинка. И вдруг он с силой, жадно вдохнул спёртого кабинетного воздуха. Генерал молча пододвинул губернатору тарелку с соленьями, но тот умышленно её проигнорировал. "После первой не закусываю" - сказал он с присущей ему молодцеватостью, но в то же время как-то буднично, без пафоса. Умилённый, съедаемый блаженством своего внутреннего огня, он благодушно смотрел куда-то в бесконечность.
Генерал взял бутылку "Столичной" и "обновил" опустевший гранёный стакан своего собеседника.
- Дорогой ты мой человек! - протяжно, словно нараспев, сказал губернатор. - Вот всё хотел тебя... спросить. А кто такой...
Тут прозвучала фамилия некоего оппозиционного активиста.
- Никто.
- А чего он может нам сделать?
- Ничего.
- А мы можем его это... ну как этого... еврея этого, как там его, нахала?
- Зачем?
Губернатор слегка вскипел, но виду не подал. Снова "опрокинул" стакан. Кровь опять прилила к щекам, но уже не с такой силой, как в первый раз. Мягко. "Хорошо пошла" - подумалось губернатору.
- Что значит... ЗАЧЕМ??? - слегка кривляясь, даже несколько передразнивая собеседника, выговорил пьянеющий губернатор. - Пусть не трахает мозги, он нам знаешь что? Он нам... он нам ДАРОМ не усрался, чтобы мы там чего-то там в интернете этом сраном его просили...
Генерал промолчал и, чуть слышно вздохнув, добавил:
- Так зачем?
Глаза губернатора, полные влажного, весёлого блеска, опустились в задумчивости, лицо исказилось в лёгком ступоре и в мыслях его пронеслось: "А и в правду, зачем его, если он нам даром не усрался?".