Была середина июля, половина восьмого утра, спортивная база “Спартак” в крымской Алуште. Тенистые аллеи ведут к бетонным корпусам, где обустроены спортивные залы. На зеленой лужайке сосредоточенно разминаются гандболисты, шагают с тренировки трое вольных борцов, в зарослях скрывается йог. А вот парень в синих шортах наматывает круги на легкоатлетической беговой дорожке: это наш чемпион Федор Чудинов, тогда он готовился к очередному бою.
“...Меня ненавидел весь зал...”
Федя только приступил к тренировкам. Легкая разминка, четыре круга по 400 метров, дальше время работы в паре. Чудинов спешит к своему тренеру. Али Пидуриев достает из сумки боксерские перчатки и бинты. Именно Али был в углу ринга, когда 9 мая 2014 Федор сделал то, что все эксперты считали невозможным: наш новичок (13 боев) отобрал титул у чемпиона мира, опытного немца Феликса Штурма (48). И сделал это на территории противника, во Франкфурте. Интересная деталь: команда Феликса была настолько уверена в победе, что заранее заказала торжественный банкет. В день боя обстановка в зале была — кажется, достанешь спичку, и она вспыхнет. Все зрители, кроме небольшой кучки российских болельщиков, были против Федора. 12 раундов без передышки зал гудел, свистел и негодовал. Али рассказывает: “У Феди есть такое качество: он спокойный как слон. Иногда даже слишком. Когда мы приехали во Франкфурт, ему разве что не плевали в спину. А он в раздевалке прямо перед боем сидел, словно перед прогулкой в парке, рассказывал анекдоты, смеялся. Я: “Эй, ты помнишь, у тебя через полчаса бой за титул?” Федор комментирует: “Да-да, я умею полностью абстрагироваться от ситуации. В день схватки со Штурмом я проснулся в гостинице и подумал: так, а где это я? Не сразу вспомнил, что у меня чемпионский бой. Мой брат Митя (Дмитрий Чудинов, боксер, бывший чемпион мира в среднем весе — прим. МН) переживал больше. Помню, немцы меня с трибуны чуть ли не матом крыли (языка я не знаю, но смысл сразу уловил). И Митя не выдержал, выскочил между раундами на ринг, кричал: “Съешь его! Уничтожь! Сломай!” Нам с Али пришлось Диму успокаивать. Хотя, не скрою, страх проиграть есть и у меня. Не верь тому, кто говорит, что не боится, — боятся все. Но я мыслю вот как: если уж выходить на ринг, то дрожать нет смысла, этим ничего не изменишь. Надо идти и делать дело хорошо, как умеешь. Впрочем, я все же не совсем железный. После боя со Штурмом напряжение вырвалось так — не мог заснуть еще неделю, спал по три часа”.
“...С тренером мы разработали систему кодов...”
В окна боксерского зала бьет солнечный свет, висят видавшие виды мешки. Половина помещения обложена матами, натянуты веревки, которые делят пространство на восемь рингов. В одном из них Федя работает на лапах. “Раз, два. Молодец”, — тихо командует тренер (за спокойствие и невозмутимость боксеры называют Али “монахом”). На смартфоне звуком гонга сигналит секундомер — прошло три минуты, перерыв. Федя делится секретами: “У нас с Али своя система кодов. Когда будешь смотреть мой бой, услышишь как он, допустим, кричит мне: “Бей правой!” И это не значит, что нужно просто взять и ударить правой. За двумя словами у меня сразу вырисовывается отработанная схема. Скажем, такая: я бью на отходе левой, смещаюсь и пробиваю правый боковой, потом еще раз добавляю левой. Связка с командой — это важно, иначе больших высот не достигнешь. Я очень рад, что вокруг меня последние пару лет собрались люди, которые помогают делать дело, не давят и не пугают, как это часто бывает в боксе. Интересно, что мой промоутер и менеджер Умар Кремлев — он же был моим юношеским спарринг-партнером. Мне было лет 16, а ему около 20. Умар тогда пахал на трех работах, а потом приходил к нам в секцию в Серпухове, становился в пары и крепко от нас получал. А сейчас мы замечательно с ним работаем”.
“...Хорошие боксеры обязательно из бедных семей...”
В столовой на обед приносят овощной суп и курицу с рисом. Федор берет ложку: строгие ограничения в питании начнутся чуть позже, где-то за месяц до боя. “А потом, после схватки, первым делом нужно будет вдоволь поесть. Все вперемешку, что хочешь. Даже торт можно”, — мечтательно сообщает Чудинов и дальше развивает тему: “Чтобы побеждать, нужно быть голодным. До славы, до бокса или до денег. Хорошие боксеры — это дети из бедных семей. И в Америке, где я одно время выступал, и в России, везде так. У бедных есть мотивация и злость. Мы с братом тоже жили скромно, росли без отца, нас воспитывал дед. Он был директором завода и, наверное, мог многое себе позволить, но никогда не шиковал, не баловал нас. К деньгам я отношусь спокойно, к славе тоже, она меня даже раздражает. Я стараюсь держаться скромно, может, поэтому на улицах меня узнают редко. Но когда все же подходят, бывает неприятно. Ну словно я чудная обезьянка, с которой нужно сфотографироваться...”
“...Мы не хуже тяжеловесов...”
Вечером мы сидим с Федором у жилого корпуса спортивной базы и внимательно рассматриваем проходящих мимо девушек-инструкторов по шейпингу. Ведем одновременно разговоры о судьбах российского бокса. Чудинов рассказывает: “В России бокс не слишком популярен. Что же касается нашего веса, для большинства это темный лес. Многие знают, что есть тяжеловесы, этим и ограничиваются. Хотя средние веса ничуть не хуже, а в чем-то даже лучше. Огромные парни часто не заморачиваются со стратегией и техникой, а просто пытаются загнать и завалить противника своим мощным ударом. Чем ниже вес, тем больше тебе нужно думать над тактикой, стратегией. И такие бои интересней смотреть. Я, наверное, мог бы попробовать себя в другом весе, но мне тяжело дается сгонка. Ну и пока тут, во втором среднем, дел хватает. В боксе есть четыре главных организации (WBA, WBO, IBF и WBC), можно получить еще один чемпионский пояс или (хотя это и очень сложно) попробовать стать абсолютным чемпионом. Моя большая цель — соперник, с которым я обязательно встречусь, вот увидишь, — американец Андре Уорд, суперчемпион WBA во втором среднем весе. Но у Уорда большой опыт, он сложный противник, нужно набраться опыта, прежде чем залезать к нему на ринг.
“...Я думал что убил его...”
Мы гуляем с Федором по набережной Алушты, в десятке метрах плещется Черное море: после пяти дней тренировок у боксера два выходных. По пути нам встречается автомат для измерения силы удара (в качестве вероятного противнка нарисован огнедышащий дракон). За 50 рублей покупаем жетон, Чудинов без замаха бьет сбоку. Это вообще словно не удар, а прикосновение, но груша дергается и откидывается назад, в выемку. “Удар достоит битвы за звание чемпиона мира!” — сообщает электронный голос. А Федя рассказывает про другой свой удар, который он нанес 11 декабря 2014 года и вряд ли когда-то забудет. От правого бокового на ринг рухнул непобедимый до этого австралиец Бен МакКалох. Судья открыл счет, но Бен оставался лежать уткнувшись лицом в пол. “После удара я пошел в угол. Подумал, что расслабляться не нужно, сейчас он встанет. Но судья остановил бой. Бен пролежал без сознания около семи минут, а потом его отвезли прямиком в больницу. Мне было не по себе, я никогда до этого не убивал человека. Слава богу, сейчас с МакКалохом все в порядке. Недавно он ездил в клинику, доктора разрешили ему вернуться на ринг, чему я очень рад. У меня нет ненависти к противникам, я просто выхожу и делаю свое дело как можно лучше. Бокс, наверное, не самая простая и безопасная работа, на ринге случается всякое. Но это именно то, чем я всегда хотел заниматься”.
Фото Алексея Яковлева.
Zorkinadventures. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить свежие публикации!