Алина, дышала короткими судорожными рваными вдохами.
— Б…больно, — просипела она.
Вокруг суетились люди, кто-то переливал ей жизнь по чуть-чуть, малыми порциями, только чтобы дать ей возможность дотянуть до врачебной помощи. Пуля угодила в живот, разворотив все на своем пути, и осталась злобным гостем в теле. А по входному отверстию и не скажешь, что маленьких свинцовый цилиндр - это чудовище, если не знать медицину. Евгений знал. Он знал, что сестренке сейчас невыносимо больно, гораздо больнее сбитой коленки, надо полагать.
Он взвесил шансы. Если он отдаст половину своей жизни, это увеличит ее шансы дождаться врачей и перенести операцию до пятидесяти процентов. Все просто. И жестоко одновременно. Нельзя с такой раной рассчитывать на обычные правила: время одного становится временем другого. Жизнь оплачивается только жизнью.
Алина захрипела, и Евгений вдруг четко осознал, что она сейчас умрет.
Нет.
Нельзя.
Он положил ей руку на лоб:
— Отрекаюсь от жизни в пользу твою, — очень тихо, но внятно произнес он, надеясь, что никто не расслышал, что именно он сказал.
Пару секунд ничего не происходило. Евгений вдруг испугался того, что наделал. Очень странно испугался, раздвоенно: одна его часть панически боялась умереть, а другая лихорадочно просчитывала, не опоздал ли он.
— Едут! Едут! — закричала какая-то женщина, по толпе пронесся вздох облегчения.
Евгения прошиб резкий озноб, а ноги стали ватными. В суматохе люди не сразу заметили, что брат девочки падает.
«Всё правильно» — пришла на уровне ощущения последняя мысль, прежде чем неведомое сомкнулось над сознанием.
Алина дышала короткими вдохами.
