Это не просто поражение. Это - хуже: ещё одно унижение по самому главному вопросу, на котором ещё остаётся знак его власти, - о государственности.
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва (1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
25 ноября 1978 г. Прошло заседание ПКК (Политический Консультативный Комитет Варшавского договора). Декларация оказалась (для меня) неожиданно жёсткой: классовые термины, формулы времён «холодной войны» – об империалистических агрессорах, реваншистах и проч. Словом, из нашего официально-дипломатического вокабулярия (газетного) такая терминология почти исчезла. А предложения? Собрано вместе всё, что выдвигалось нами на протяжении последних двух лет.
По докладу Куликова (маршала) принят закрытый документ о совершенствовании взаимодействия в военной области. Чаушеску отказался его подписать. Мне рассказывали, что он несколько раз брал по этому поводу слово, пытаясь отложить, «перенести на рабочий уровень», «обсудить ещё раз» и т.п. Но каждый раз другие (Гусак, Кадар, особенно) его загоняли в угол, заявляя: не хочешь, мол, не подписывай, тебя не неволят, для не подписавших выполнение не обязательно.
По итогам Чаушеску не аплодировал, а – рассказывают – когда ехал потом в машине, материл всех и вся по-румынски, называл жополизами и клял своих советников – зачем они не остановили его и дали подписать Декларацию, которой только подтереться. (Кстати, как это ни парадоксально, именно румыны настаивали на ужесточении формулировок по империализму, видимо, рассчитывая поставить нас – или столкнуть с «мягкими», вроде венгров – в неловкое положение перед США и таким образом сорвать весь документ. А мы взяли да с ходу приняли эти их поправки). Румыны наотрез отказались упоминать в Декларации о солидарности с Вьетнамом (против Китая) и по Кэмп-Дэвиду.
Принимал министра культуры и зам. председателя партии (правящей) Ямайки – Бернтрама. Высокий негр, с дипломом Оксфорда и проч. Привёл посла и секретаршу премьер министра Мэнли. Приезжал, в частности, для того, чтоб наладить межпартийные связи. Много выдал всяких просьб – чтоб мы им помогли в идеологическом воспитании кадров (хотя «мы – не марксисты-ленинцы, не коммунисты!») в образовании и культуре... И особенно его беспокоили наше отношение к двум компартиям (по несколько десятков членов в каждой), которые возникали у них на Ямайке.
Ложное моё положение. Организовали его приезд мы – Международный отдел, после того, как я с делегацией побывал у них на съезде. Формально он ехал по линии Минкульта, его принимал Демичев, Лапин, Хатунцев и т.д. В ЦК он явился с соответствующим пиететом – как на самую верхотуру. И поставил все вопросы, в том числе и о строительстве посольства, о том, что наш МИД тянет с приглашением Мэнли (две просьбы уже были) и т.д. А что мы, Международный отдел, Б.Н., что мы тут можем?! Мы постесняемся даже «напомнить» об этом не то, что Громыке, но даже чиновникам МИДа. Наше мнение тут равно нулю.
Сегодня читал в «International Herald Tribune» интервью Арбатова. Они его представляют западному читателю: нечто среднее между Вэнсом и Бжезинским. Делатель политики, главный источник информации для Брежнева, орудие камуфляжа истинных намерений Москвы. Он ловко вёл дело. На днях, забежав и сообщив, что теперь собирается с женой в ФРГ, программа – Шмидт, Вишневский, Брандт, Бар, Апель и т.п. Рассказал, как было трудно 5 часов кряду «ходить по бревну». И риск, мол, какой! Однако, ничего особенного он не сказал. И вес сказанного – только от веса его «личности», его «положения», а не от содержания сказанного. Но молодец он! Он действительно делает важное дело, но совсем не так, как это представляют себе американцы.
25 ноября 1991 года. Понедельник. Как и следовало ожидать, парафирование Союзного договора в Ново-Огарёве не состоялось. Что выдано Горбачёвым журналистам по ТВ - известно. Он - хоть и срывался - делал хорошую мину при очень плохой игре. Мне он только что - уже домой - по телефону сказал: «Было тяжелее, чем 14-го, изнурительная борьба, я их высек, я ушёл от них»...
Я ему: «Но у Вас по ТВ мелькнула было фраза, что они ощущают необходимость кончать маневрировать... Страна больше не может терпеть...
Он: Это я хотел бы, чтоб они это, наконец, ощутили
Я: А кто главный? (саботажник)...
Он: Главный он и есть (т.е. Ельцин).
М.С. перед ТВ пытался представить коллективное коммюнике о передаче проекта в Верховные Советы республик как форму парафирования... Но это даже по терминологии (смыслу слова) не одно и то же. Уверен, что парламенты завалят проект... в лучшем случае отложат на «неопределённое время».. М.С. - перед выбором: осуществлять угрозу («уйду!») или ещё тянуть (на посмешище всем). Это не просто поражение. Это - хуже: ещё одно унижение по самому главному вопросу, на котором ещё остаётся знак его власти, - о государственности.