Марат Башаров рекомендует.
Что бы вы сделали, внезапно обнаружив, что умерли? Что бы вы сделали, обнаружив это в приёмной своего психолога? Чтобы вы сделали, если бы об этом вам сказала симпатичная девушка?
.
.
Меня зовут Габриель Уэллс, я писатель и внук Эдмонда Уэллса – создателя знаменитой "Энциклопедии относительного и абсолютного знания". Сегодня утром меня посетила идея нового романа, он будет совершенно особенный, потому что касается убийства человека, которого я знаю лично: меня самого. Меня убили прошлой ночью, и мне просто необходимо узнать – кто, иначе моя душа не успокоится. Как вы понимаете, это призраку сделать не так просто, но у меня есть помощница-медиум Люси. С того и этого света мы попытаемся разгадать загадку моей смерти и тайну загробной жизни.
.
.
Я знаю Бернара Вербера как автора книг, обложки которых я часто вижу в метро, автобусах, полках буккроссинга. И обложки мне эти не нравятся – как-то бульварно выглядят. Поэтому сам факт попадания этой книги мне в руки до сих пор кажется странным. И очень радостным. Потому что я снова влюбилась в очередного французского автора.
Итак, тайна завязки рождает тайну всего повествования. Мы знаем, что 1) ГГ мёртв; 2) «та сторона» всё-таки существует; 3) временами стоит глядеться в зеркало. Мы не знаем, 1) кто убил ГГ; 2) стоит ли доверять симпатичному медиуму; 3) если на «той стороне» спокойно можно пообщаться с Конан Дойлом, можно ли точно так же встретиться с Гоголем (личный интерес)?
Главный герой -писатель, талант которого (как и жизнь) вызывает много споров. Он начал создавать художественные тексты и благодаря, и вопреки одновременно. Габриель основывается на памяти о своём деде (его книга послужила источником для сюжетов книг внука), натянутых отношениях с братом-близнецом и жизни, которую он ведёт как все, хотя вести так её не хочет. Его книги читают и любят, его книги не читают и не любят. В общем, всё как у всех.
« Писательство - моё спасение. Это то мгновение, когда я становлюсь самим собой. Это единственное состояние, в котором я не довольствуюсь следованием за событиями, а творю их сам. »
Линия повествования строится линейно, скатываясь в финале в чернильную кляксу. Мы ищем виновника создания этого романа, попадая на бесконечные очные ставки с главными людьми жизни Габриеля, прошлым обоих героев, настоящим Люси и проч.проч.проч. Разумеется, каждая новая деталь убеждает читателя в близкой и понятной разгадке. Снова и снова. Что приятно: флешбэки не путают.
Каждый герой, затронутый словом или мыслью ГГ, обретает плоть и кровь (чернильную). Такое приятное отсутствие белых пятен старается перекрыть то, что меня и взбесило, и порадовало одновременно. Вербер включает в свой сюжет персонажей, существование которых изменило наш реальный мир. Друиды, Конан Дойл и ещё кое-кто.
« Каждый из вас по-своему участвовал в поразительном процессе: вы рассказывали истории, помогавшие детям засыпать, грезить, открывать новые горизонты. Книги помогают душам путешествовать, сидя на месте. »
Нужно быть достаточно изящным писателем, чтобы работать с таким материалом. Мне показалось, что именно этого изящества и не хватило. Все лица в романе связывает особенность книг Габриеля – мёртвые являются в них не последней инстанцией. И именно мёртвые меняют жизнь (пусть и загробную) самого Габриеля. Вербер проектирует «тот свет», где известные нам лица обретают вторую жизнь: становятся стражами, помощниками и бесконечно вмешиваются в жизнь живых и мёртвых. Там есть свои тайны, свои иллюминаты и масоны и прочее, прочее, прочее. Весь этот мир перекраивает привычное нам положение дел и нахально пользуется репутацией любимых авторов. Всё становится ужасно пародийным и фантасмагорическим – происходящее вызывает неприятную оскомину. Я смеялась и плакала. Так уж вышло.
Вишенка на торте – финал. Он абсолютно алогичный, странный, и ... понравился мне. Его словно вклеили сюда из другой книжки про экзистенциализм бытия, но он так органично вписался в тусовку, что разницу заменить сложно. И весь это компот их ясновидения, криминала, кельтской мифологии и окололитературного пространства – роман «С того света».
P.S. Я поняла, что Вербер не бульварный писака. Архитектура его произведений сложна и многогранна. Она может отталкивать, но интеллектуальность её от этого не страдает.