Шелест листвы я начал слышать отовсюду, и не мог понять, с какой стороны приближается Дени. Я даже слышал стук его лап. В лесу было так тихо, что любой мелкий шум умножался в несколько раз, и казалось, что в мою сторону бежит не терьер, а крупный дикий зверь. Через несколько секунд Дени стоял в пяти метрах от меня, и ближе не подходил, он быстро и громко дышал, открыв свою пасть и периодически оглядывался назад - он что-то увидел и прибежал меня предупредить. Скорее всего, подумал я, это был кабан, я слышал от людей, что в этом лесу они встречаются часто, но так как мы приехали не на охоту, а за грибами, и ружья у меня не было, я решил двинуться в обратном направлении, от того, с которого прибежал пёс. Тем более вылазка подходила к концу.
Машина наша стояла у дороги, как раз в той стороне, куда я решил идти. Дени трусцой бежал за мной, соблюдая дистанцию в несколько шагов, лишь иногда уводило его то в одну, то в другую сторону. Но он не просто бежал, а как будто шёл на запах, бороздя носом сухие листья, и всё время оглядывался.
Через десять минут машина начала виднеться вдалеке мелькающими фрагментами среди стволов деревьев и свисающих листьев. Тут Дени остановился, я тоже, чтобы его позвать, и шорох наш утих; в лесу снова воцарилась тишина, и мы услышали другой шорох, который, получается, следовал за нами. Он то стихал, то возобновлялся, становясь чуть громче. Кто-то следовал за нами короткими перебежками, осторожничал, чтобы не быть замеченным. От этого мне стало немного жутковато. Я медленно продолжил своё движение, и Дени пошёл за мной, но его голова почти всё время была повёрнута назад.
Наконец, шорох стал слышаться так, что мы уже не могли двигаться дальше, и остановились. В пятнадцати метрах от нас я заметил шевеление кустов и чёрное тугое тело кабана. Он прятался за деревом, окружённым этим кустом, но понимал, что его заметили. Я глянул на собаку, та, навострив уши, уставила свой стремительный взгляд на преследователя. В таком положении мы находились около десяти секунд, но для меня время тянулось медленно. Вдруг рык и лай моего пса подтолкнул эту сцену к развитию - кабан вышел из-за кустов и медленно, опустив голову, пошёл на нас. Я понял, что устрашающее поведение моей собаки его только провоцирует, и отпугивать зверя придётся мне.
В руках у меня была ровная ветка диаметром около четырёх сантиметров и длиной не более полутора метров. Быстро скинув с себя рюкзак, я бросился в сторону кабана, изображая такую ярость, какая бывает у напуганного человека. Дени, почувствовав поддержку, стал рычать и гавкать агрессивнее, и тоже медленно зашагал в его сторону. Кабан к этому времени уже остановился, но продолжал фыркать, смотрел то на меня, то на собаку, и, в нерешительности наступать, попятился назад. Всё это длилось мгновения. Мои атакующие действия сводились к тому, что я махал палкой и остервеневшим голосом кричал, чтоб тот шёл прочь. Дени держался примерно на том же расстоянии от кабана, что и я, рычал, оскалив зубы; шерсть на его холке стояла дыбом, её взъерошенный участок, сходивший вдоль спины, принял тёмный окрас.
На секунду я подумал, что кабан отступает. Но сделав несколько шагов назад, он неожиданно для себя упёрся в тонкое дерево, и, ощутив, видать, что загнан в угол, резко бросился в сторону собаки. Эта чёрная, сжатая груда мышц и сала, обтянутая засмоктанной грязной шерстью, как пушечное ядро пронеслась перед моими глазами, сшибла собаку в сторону, как игрушку, и продолжила своё движение, не сбавляя скорости. И тут я почувствовал, что мы победили.
Буквально сразу тело дикого животного исчезло из поля видимости, вокруг снова всё замерло, только моя собака, несмотря на свою не угасающую агрессию, немного скулила. Я осмотрел её - на левом плече была глубокая рана, сильно сочилась кровь - она была на листьях в виде маленьких капель, а кое-где и в виде небольших лужиц. Дени продолжал терять кровь.
До машины оставалось чуть-чуть - мы быстро добрались, но до города ехать минут двадцать. В аптечке я нашёл бинт, вату, зелёнку, перекись водорода - в общем, всё для оказания первой помощи. Пока я промывал рану и накладывал временную повязку стало ясно, что тут нужны игла и нить - разрыв был очень сильный.
Всю дорогу Дени почти не скулил, держался как мужчина. Через полчаса мы были у ветеринара, тот опять промыл рану и наложил швы, сделал обезболивающий укол и укол от бешенства. Сказал, что всё будет хорошо - мы вовремя приехали; но записал на очередной приём - за раной надо наблюдать, вдобавок нужны ещё уколы от бешенства.
Через три недели после этого случая все опасности были позади. Это происшествие как-то сблизило нас с Дени. Мне кажется, он иногда смотрит на меня и понимает, что там никого не было кроме нас, и никто больше этого не видел, будто между нами какая-то тайна, которую мы не скрываем, но понимаем её только мы.