У четы Кончаловский-Высоцкая дом под Флоренцией. В Тоскане они проводят, пожалуй, больше времени, чем в России.
100-летие революции и свой 80-летний юбилей народный артист СССР Андрей Кончаловский встретил в Италии. Работал над новым фильмом с рабочим названием “Грех”- о великом художнике и скульпторе Микеланджело Буанаротти, который я и мои коллеги надеялись увидеть на Венецианском кинофестивале в этом году. Но он в программу не попал.
Прошлой осенью мне довелось задавать вопросы Андрею Сергеевичу в Вероне. Там проходил кинофестиваль “Десять дней, которые потрясли столетие”, посвященный Октябрьской революции. Один из вечеров посвятили “Сибириаде”. Этот пятичасовой фильм-эпопея в 1979 году завоевал гран-при в Канне. Кинозал дворца Гран Гвардия был забит до отказа – некоторые итальянцы приехали из отдалённых мест, лишь бы взять автограф у знаменитого русского режиссера! Ещё бы – Андрей Кончаловский в 2016-м выиграл “крылатого льва” на Венецианском кинофестивале за лучшую режиссуру – за фильм “Рай”, и в 2014-м – за “Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына”.
- Андрей Сергеевич, хотелось бы услышать ваше мнение о Великой Октябрьской революции, всё-таки 100 лет – весомая дата!
- Знаете, когда китайского лидера Дэн Сяопина спросили, что он думает о французской революции, он сказал: “Прошло всего 200 лет, пока не о чем говорить!” Поскольку я режиссер, то имею право на политнекорректные высказывания. Революция - глобальное событие, первая попытка построить антиситему. До этого был “город солнца” и другие утопии. Этот опыт очень важен, и революция может вспыхнуть в любой момент в любой стране. Недаром, имя Карла Маркса – второе в интернете по упоминанию после Христа, это что-то значит! И фильмы о революции о сих пор пользуются интересом. В этих картинах отражается трагедия, которую приносит любая революция.
- А вам интересно смотреть фильмы о революции?
- Я вообще мало смотрю кино. Я же - не кинокритик, из наших особенно люблю Довженко. Когда я учился во ВГИКе, я хотел смотреть Годара, Феллини, что угодно, только не фильмы о революции!
- Итальянцы вас всё время спрашивают о Путине. Что вы отвечаете?
- Большую часть жизни я прожил в СССР, где революция трактовалась как избавление от зла капитализма, потом случилась катастрофа - СССР перестал существовать, Россия погрузилась в поиски нового общества в надежде, что после исчезновения советской системы теперь будет все хорошо. Оказалось не так. В конце 20 века Россия была на грани распада, но Путин спас страну от катастрофы. Это нельзя отрицать. Начиная с перестройки концепция революции менялась несколько раз – что было ужасно, стало еще хуже. Русским свойственны крайности: либо зло, либо добро, середины нет. Любое изменение несет в себе и хорошее и плохое, но нашему народу это сложно понять, в том числе и мне.
- Но сейчас у Европы с Россией – непростые отношения. Как переломить ситуацию?
- Европа без России - не Европа. Наши культурные связи невозможно разрушить. К сожалению, нам выпало жить в эпоху перемен, когда глобально меняется лицо мира. Сейчас мы это мягко называем трудностями. Мне очень радостно слышать от итальянских друзей слово Евразия. Сегодня возникают огромные цивилизации на Востоке. Между этими цивилизациями лежит Россия, и с этим ничего поделать нельзя. Связи с нашей страной для итальянцев становятся жизненно необходимыми.
- Профессор Веронского университета Джанкарло Бельтраме собрал по всему миру фильмы о революции, и он не может взять в толк, как можно было снимать шедевры в условиях жесткой цензуры?
- Не надо преувеличивать ужасов советского союза в области кинематографа, особенно после войны. Цензура - это хорошо! От чего свобода?! Все великие произведения были сделаны при цензуре инквизиции, например, “Дон Кихот”. Свобода - не главное, мы все знали, чего нельзя говорить, как и в Италии в 15 веке.
- Из огромной “Сибириады” вырезали что-то?
- Нет, но попросили переснять сцену, так как у одного из актёров оказалась на щеке бородавка в точности, как у председателя совета министров СССР Алексея Косыгина. Я говорю, так у актера тоже бородавка – настоящая, не могу я ее убрать. Но успех в Каннах (гран-при – авт.,) облегчил судьбу картине – её быстро приняли.
- В том году в Венеции показали отреставрированную ленту Бернардо Бертолуччи “Двадцатый век”. Она повлияла на “Сибириаду” или любые совпадения - случайны?
- Должен признаться, как раз, когда мы с Валентином Ежовым писали сценарий “Сибириады”, в Москву приехал Бертолуччи со своей картиной “20 век!. Мы с Андреем Тарковским её посмотрели, и я ему сказал: “Теперь я наконец-то понял, как делать “Сибириаду”! Так что грацие милле, Бернардо, прости, что украл твою идею!
- Ну кто не крал идей!
- Мне нравится, как сказал Игорь Стравинский: “Талант заимствует, гений крадет!”.
- Вы сняли в Италии фильм “Грех” о гении Микеланджело Буанаротти. С чего вдруг вам такое пришло в голову?
- Прошло 10 лет с тех пор, как я начал изучать феномен Микеланджело. Когда закончил сценарий, то обнаружил что написал вторую серию Андрея Рублева.
Меня интересует человеческое в гение. Кроме всего прочего, конечно, я покорен великой итальянской культурой. Я задену честь веронцев, но флорентийцы говорят так: “70 процентов мировой культуры сделано в Италии, а 70 процентов итальянской - во Флоренции”. Знаете, попробовать сделать фильм о великом гение в то время как у многих Моцарт ассоциируется с шоколадом из Австрии, а Микеланджело с мужским одеколоном, на мой взгляд, очень важно.
- Да, но масштаб!
- Сегодня снимать картины такого масштаба, безусловно, не так просто. Если картина не на английском языке и без голливудских звезд, а большинство ролей исполняют вообще не актеры, то ждать огромной кассы сложно. Но российская сторона смогла найти значительные средства, и мы сделали большой фильм о Микеланджело, что само по себе, огромное счастье.
Когда я писал сценарий, то меня зацепило четверостишие Микеланджело, которым он ответил на эпиграмму Джованни Строцци, написанную на «Ночную Статую» усыпальницы Медичи. Привожу:
«Отрадно спать – отрадней камнем быть.
О, в этот век – преступный и постыдный –
Не жить, не чувствовать – удел завидный...
Прошу: молчи – не смей меня будить».
Как вы думаете, почему гений испытывал стыд и позор?
- Не опасаетесь, что итальянцы с вас строго спросят за Микеланджело?
- Я свой фильм назвал “видения”, потому что “видения” был популярным жанром в 13-14 веках. Данте написал свою “Божественную комедию” как раз в этом жанре, там любые характеры из любых эпох. Так что историки искусства могут расслабиться, угрожать мне бессмысленно.
- А языковой барьер не мешал? Вы ведь снимали на итальянском языке, с итальянскими актёрами...
- Снимать можно на итальянском, французском, английском – важно иметь отношение. Можно говорить на одном языке и абсолютно не понимать друг друга. А я всё-таки немножко владею языком. И Юлия болтает.
- Жене дали в “Грехе” хотя бы маленькую роль?
- Её роль всегда очень большая. Вы всё узнаете.
- В Италии комфортней снимать?
- Чтобы понять разницу, достаточно посмотреть на уличное движение – в Америке останавливаются на красный, в Неаполе едут на красный, в России едут в любом случае.
- Что растёт в вашем саду?
- Знаете, почему в Тоскане лаванду не найти?! Потому что её нельзя есть! У нас всё, что выращивают – идёт на стол. Созрела айва. Юля варит из неё потрясающее варенье.
(Текст был опубликован в газете "Мир новостей")