10 лет назад вышел альбом-трагедия, навсегда разделивший современную поп-индустрию на «до» и «после». «808s & Heartbreak» был скорее непредвиденным результатом, а не запланированной революцией обессиленного артиста, и его выход стал резонансным событием, отыгравшим роль могучего айсберга, на встречу которому уже по инерции неслась индустрия.
Канье всегда считал маму своим наставником, и самым близким человеком в своей жизни. Он любил её, восхищался ею, уважал.
Донда умерла от осложнений после пластической операции, которую её нельзя было проводить по ряду причин, и это убило прежнего Канье. Я не буду расписывать то, какое горе испытал этот человек, но скажу одно — это пробудило в нём одного из сильнейших композиторов XXI века. Да, предыдущие три альбома взорвали музыкальное общество, и каждый в каком-то смысле проводил встряску определенного жанра, но «808s & Heartbreak» повлиял не на жанры, он изменил всю музыку в целом.
Объективно оценить влияние альбома на сегодняшнюю индустрию очень просто — львиная доля поп-музыки, ритм-н-блюза, рэп-опусов это инерция «808s & Heartbreak». Вдохновившись Майклом Дженсоном, Канье просто решил спеть о насущных вещах, свойственных любому живому человеку, и тем самым проложил путь для тех, кому есть что сказать, но нет способа выразить слова голосом. Да, у Канье плохо получалось петь, но он решил возвести использование автотюна в абсолют, превратив его не в эффектный инструмент, как это было на том же «College Dropout», где автотюн скрывался на задних планах нескольких песен, а в полноценное орудие. Позже выяснится, что Майкл любил включать альбом по вечерам, особенно когда рядом находились его дети.
Сам факт выхода такого альбома говорит о свершившемся катарсисе сильного человека. Финальная, и скрытая песня из треклиста — это сердце всего альбома, в тексте которой Канье сравнивает себя с Пиноккио, говоря многотысячной аудитории о том, что просто хочет быть таким как все, «живым мальчиком». Материальные блага теряют всю ценность, когда ты остаешься один, а проблемы артиста это всего лишь необязательный повод в лишний раз осветить его жизнь в таблоидах. На альбом не зря помещена живая версия этой песни — пока человек откровенно рассказывает о том, что его гложет, толпа продолжает видеть в нем всего лишь исполнителя, инструмент.
На «808s & Heartbreak» Канье «разобрал» драм-машину Roland TR-808, утопил все её звуки среди несчетных слоев обработки, и заново изобрел поп-продукт, показав миру, что даже рэпер может погрузиться в жуткую саморефлексию, герой чартов может горевать на первой строчке, а искусственный голос выражать эмоции.