– Наша вселенная безначальная. У неё нет начала, но есть конец. Конец вселенной – это не барьер, за который нельзя попасть. Конец вселенной – это смерть. А, как всем известно, после смерти нет ничего. Как и не было до рождения.
Помимо нашей вселенной есть миллионы и миллиарды безначальностей других. Одно представление о них сводит меня с ума. Представление о том, что существует бесконечность всяких планет, и возможно лишь одна из них имеет жизнь. Хотя, возможно, и есть. Но об этом мы никогда не узнаем. Потому что нам привычнее изучать то, что рядом с нами. То, что уже изучено. Изучать вновь и вновь. Пока не уничтожишь это. Пока не дотрешь до дыр эту гипотезу.
А космос – это хорошо. Если каждому человеку, жившему на планете Земля, подарить по планете, то мы даже малой части космоса не заполним. В каждую секунду космос увеличивается, благодаря своим неизученными нами особенностями. Мы никогда не узнаем, как. И это не нужно. Нас ждёт смерть. Увы, люди способны умирать. Ведь люди ещё не придумали лекарство от смерти. Потому что они заняты изучением изученного. Ведь, повторение – мать учения. А когда до людей дойдет, что космос – это великая гора, которую стоит покорять вновь и вновь, космос уничтожит нас. Как сход лавины. И космос останется великой горой. Девственно красивой и необычной. Лишь наши мысли будут бороздить черные дыры, квазары, звезды... Ведь это физиология человека. Мечтать.
Космос является укрытием для меня. Она моя гавань. Всего космоса не хватит для укрытия моих мыслей. Потому что они безграничны. Как и космос. Мой космос. – звездочёт, закончил и направил телескоп куда-то вдаль. В темноту. Где, возможно, существовала жизнь. Или существует по сей день.
– Старик, а существует ли любовь за пределами космоса? – мне был важен этот вопрос. Возможно, где-то далеко от моей родной планеты живет моя вторая половинка и ждет меня.
Звездочёт откашлялся и сплюнул в траву:
– Любви не существует. Это некая частичка волшебства из космоса. Люди её не изучили. Да и не изучат. Любовь существует там, где есть жизнь. Благодаря любви и существует жизнь.
Если ты не видишь жизнь в космосе, это значит, что любви там нет. Или просто ты не видишь эту жизнь. Потому что плохо смотришь. И изучаешь. Это наша физиология.– звездочёт снова уставился в телескоп.
– А древние... Древние-то, изучали изученное?– вопросы терзали меня.
– Перед древними не было изученного. Им предстояло впервые изучать. Огромный им поклон и уважение. Они изучали. Они первооткрыватели. Это сейчас миллионооткрыватели,– глаза смотрели куда-то в промерзшую траву, будто он там искал. Этих древних.
– По вашему мнению, сколько лет существует космос? – звездочёт не давал точных ответов. В этом был весь романтизм.
– Слово «лет» не подходят к термину «космос».
Звучит как вопрос «Сколько секунд Земле?»
Если честно, я не знаю. Могу лишь предполагать. На это все воля Божья.
Представь себе, если историю от создания Земли вписать в сутки, то появление людей – это минута до полуночи...
– Спасибо, отец. А как звать тебя? – это был последний вопрос.
Потому что звездочёт встал с травы. Взял свой телескоп в подмышку. Устремил свой взгляд в небо и произнёс:
– Космос.
Он растворился в воздухе. Лишь дым висел в воздухе. Больше этого старичка я не видал.