«Ральф против Интернета» Джонстона и Мура - это внезапно любопытный кейс, как стремительно меняется ревизионизм в мультипликации 2010-х, причем если «Cуперсемейка 2» работала со сменой социальных повесток и наполнения социальных конструктов довольно топорно, пользуясь тем, что супергероика, особенно в изводе Золотого века комиксов, - настолько презираемая культурка, что мало кто вообще интересовался её эстетикой и интерпретацией образов, то маскульт в формате видеоигр - уже Земля нашей эры, тут кое-какие соображения имеются у многих зрителей, пришлось постараться.
Первый «Ральф» довольно конвенционально подходил к вопросу поиска самоидентичности другим, сводя воедино два рода маргинальности - изгоя и, по сути, таланта, которые находили примирение [с социальной ролью] в дружбе. Тем не менее на волне наступающего дыхания стиля «первомуигрокуприготовиться» (или «оченьстранныхдел»), легкого осмысления трагической жизни злодея и вообще редкого строительства нарратива не на любви, а хотя бы на дружбе, - вышло славно.
Вторая глава уже сделана в других условиях и контексте, и вся эволюция от благостной провинции к единому миру с корпорациями, от стабильности к более подробному самоопределению выполнена не то чтобы изящно (вспомните сцену из трейлера про принцесс), но иронично и последовательно. Не вдаваясь в подробности, «Ральф» выводит на материале избыточного брендирования и пародирования мысль о том, что свобода и самость одного человека заканчиваются там, где начинаются свобода и самость другого. То есть, на минуточку, мультфильм самой прожорливой студии в мире рассказывает уже не только о том, что личность человека не должна определяться местом работы, социальной ролью и пресловутыми брендами, - которыми тут все усыпано, как спальня великих конунгов, - но и идет дальше, отцепляя следом и дружбу как нечто определяющее и центральное, нанося удар по институту сайдкиков как важной части самоидентификации (супер)героев. В этой же парадигме логично, что «Ральф 2» - про самоопределение Ванелопы, которая в первой части просто крутилась и глючила рядом.
С точки зрения какого-то поучения такая война с социальными конструктами, безусловно, благая (есть даже невольный оммаж костюмированной моде имени Эзры Миллера), вдвойне иронично, что это делается попыткой перелицевать бренды, эти самые конструкты десятилетиями формировавшие (впрочем, корпорации готовы продавать даже благие намерения, если это продается, и поддерживать все хорошее, вероятно). Вместе с тем на уровне сюжета это все-таки too much Дисней, расписанный вплоть до гэга, заблуждения, перерождения и печального разрешения, что немного противоречит свободе выбора персонажей. Впрочем, рельсы драматургии падут последними в этой войне с проторенными тропами.
В общем, вполне живо, хотя всё, что касается интернета, выглядит таким старперским, что становится неловко.