– Блин, да что ж вы так все быстро переобуваетесь? Я вспомнила, как Элвис так же вдруг ни с того ни с сего стал говорить со мной резко.
– Да потому что слишком много тратим время на тебя одну. И знаешь ли, с двадцатого века люди быстрее все понимают, чем ты.
– Опять двадцать пять! Опять история с этим перемещением!
– В общем, Эмма, – женщина положила поднос с оставшимися тремя тюбиками рядом со мной на кровать и присела с другой стороны. Я повернулась, чтобы удобнее было слушать. – Давай так: ты просто слушаешь и, как в школе, не задаешь лишних вопросов. Просто принимай действительность такой, какая она для тебя открывается. Договорились? – заговорщический тон женщины-врача и правда напомнил мне нравоучения моей исторички из школы.
– Ну, допустим, – я скрестила руки на груди и отвела от врача взгляд в сторону.
– Так вот, ты не сошла с ума, не умерла и с тобой ничего случилось из всякого бреда, который ты себе напридумывала. Ничего в этом необычного нет. Ты находишься здесь. В корпусе прибытия. Сейчас 2172 год от Рождества Христова, если тебе так проще.
– Да, блин! Да! – я перевела взгляд на женщину, говорившую мне все это. – Совсем ничего необычного. Каждый день со мной такое происходило, знаете ли.
– Нет, не знаю. По моим данным, тебя перевели сюда в первый раз.
Я цокнула:
– Да я преувеличиваю.
Женщина не поняла меня.
– Ладно, это если быстро, ты здесь. Тебя уже промывали, старались очистить от старых мыслей и привычек, но видимо, не очень помогло, – она опять посмотрела на меня сочувственно-презрительно, ну точно, как моя историчка.
Я в ответ скривила губы.
– Запомни одно. Здесь только твоя реальность. Не надо постоянно ходить с широко раскрытыми глазами, как будто ты в сказку попала. Никаких сказок. Мы все здесь работаем. Так же и ты, выполнишь свои обязанности и вернешься обратно. Еще раз повторю. Пока мы будем находиться только в твоей реальности, потом перейдем в общую реальность. Поэтому всякие нелепые ситуации, которые могут случаться, это будет дело исключительно твоих рук. Точнее головы. Мысли чисто и четко, и все пройдет гладко! Понятно? – врач говорила твердым уверенным голосом и больше не улыбалась.
– Нет, не понятно! А почему вы сначала так мило мне улыбались, как в вип-палате частной больницы, а теперь резко изменили свой тон?
– Да потому что нужно было, чтобы твое сознание не отторгло мой образ. Ты же видишь, я и говорю на твоем языке, с твоим диалектом. Все это пока для того, чтобы не произошло раздвоения. Но уже слишком долго с тобой все работают. Надо двигаться дальше, а мы все объясняем и объясняем, а ты все не понимаешь и не понимаешь.