- Батюшка, скажите, в чём суть Святой Троицы, в которую мы, православные, веруем?
- Суть её в том, что мы веруем в Отца, Сына и Духа Святого.
- В трёх богов?
- Не в трёх, а в триединого.
- Как это понять?
Священник посмотрел на меня взглядом, полным света, безмятежности. Он был расслаблен и уверен в себе, готовясь делиться открытыми им сокровенными тайнами христовыми.
- В образе Господа и Спасителя нашего, Иисуса Христа, являлся нам сам Господь. Если обратиться к Духу Святому или святому имени Спасителя, слышит нас сам Господь. Ибо всё это – три лица Бога единого, истинного, царя небесного. Нет здесь никакого язычества.
- Да я и не хотел говорить того. А как мы уверились в том, что Иисус был самим Господом в человеческом теле?
- Так постановил собор, снизошло на него откровение. В Новом Завете как ученики к Иисусу обращаются? «Господи», говорят. Истинно учит наша церковь: Иисус – Господь и Спаситель. И не может быть по-другому.
- Но как же арианская ересь, которую отвергаем мы, произнося «Символ веры»?
- Арий, который учил, будто верить надо по-иудейски в Отца, отвергая Сына и Духа, признавая их младшими в Троице?
- Да.
- Так то язычество и есть по сути своей. Иисус, сын Божий, сам Бог и есть. Иначе как мы через Него, через жертву его, можем спасти бессмертные души свои? Арий оттого ереси учил, что не заботился о спасении – а в спасении суть нашего вероучения.
Я поклонился священнику и поцеловал перстень на его руке.
- Воистину, батюшка, стоило проделать эту долгую дорогу ради встречи с вами. Не встречал я прежде того, кто открыл бы мне наше вероучение так, как это сделали вы. Будто бы благодать небесная умаслила душу мою сладостным елеем.
- Вопросы твои дерзновенны, оттого и боятся иные отвечать на них. Душа твоя полна сомнений, а человек слаб. Будь он хоть священник, хоть монах, хоть сам патриарх. Знаешь ли ты, почему мы монашествуем?
- Нет, батюшка. Откройте мне.
- Монашествуют люди слабые, сын мой. Те, кто в миру не способен уберечься от греха. Благочестивый мирянин перед Господом в 10 раз более свят, нежели монах великой схизмы.
- Как так, батюшка?
- Высшие силы посылают испытаний и соблазнов в мир более, чем в монастырь. Монах не пришёл бы ко мне с теми же вопросами, с какими пришёл ты.
- Но как же среди святых сплошь монахи, да подвижники?
- Ну почему ж? Были и князья, и монархи. Были и те времена, когда никаких монастырей не было. А святые были. А сколько святых людей было в миру, но не прославленых ещё нашей церковью.
- Так святых больше, чем по канону?
- Больше. Они Господом прославленные. А церковь людская запаздывает.
- И что же, молиться им?
- Нельзя молиться. Но молиться нужно за то, чтобы церковь прославила их подвиг.
Нечасто в жизни встречаешь священника, с которым можно установить подлинный духовный контакт. Честно и откровенно поведать о своих сомнениях, поговорить о вероучении. Тот батюшка был большой философ в своём деле, веруя в Бога не только всею душою , но и силою своего разума.
Господь никогда не давал ему чудес и откровений. Батюшка видел небесную благодать не в мистике, а в тех ответах, которые находились в Писаниях, житиях святых и у отцов и учителей церкви. Страстно преданный православию, он ругал «филиокве» и иудействующих, до конца жизни полемизируя с ними очно и заочно. В конце жизни батюшке удалось издать свои книги, на основе той полемики, своих знаний и веры. Эти книги, полные божественной благодати и оригинальных богословских мыслей, всегда стояли у меня на отдельной полке.
И сегодня, когда моего учителя уже нет с нами на этом свете, в минуты сомнений я открываю его книги. Порою, даже не для того, чтобы что-то прочесть или о чём-то напомнить себе, а для того, чтобы снова ощутить его пастырское напутствие, мудрость и самоотверженную веру в слова христовы.
И хоть Господь вроде бы и не дал ему видимых даров и мистических откровений, я вижу эти откровения в его книгах и словах. Я вижу его мистические дары, способность исцелять больных духом и воскрешать «мёртвых» – возвращать заблудших овец вроде меня в лоно истины и благодати небес.
Для меня он стал тем самым святым, кого ещё не прославила земная церковь, но кого прославил сам Бог. И каждый вечер, отходя ко сну с молитвой, я прошу небеса о том, чтобы церковь не запаздывала.