Отгремели нью-йоркские торги. Понятное дело, что рекордная продажа «Портрета художника» Дэвида Хокни, о котором мы писали на прошлой неделе, затмила собой все остальные результаты. Теперь, когда шумиха улеглась и туман рассеялся, мы можем заметить, что Хокни был не единственным старожилом арт-сцены, снискавшим заслуженные лавры. Рекордные продажи произведений 103-летней американки кубинского происхождения Кармен Эрреры уже стали доброй традицией. Без них не обходились ни одни ноябрьские торги Phillips за последние три года. На этот раз ее написанная в 1966 году картина из серии «Белое и зеленое» ушла с молотка $2,7 млн, сорвав бурные аплодисменты в зале.
Как гласит китайская мудрость, если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага. Кармен Эррере пришлось ждать до 89 лет, когда продалась ее первая картина. Отличным подарком к 100-летию стала выставка в Музее американского искусства Уитни. Лишь затем ее работы приобрели лондонская галерея Тейт и нью-йоркский музей МоМА. Сегодня ее геометрические абстракции продаются в среднем за $30-50 тысяч, а сама художница говорит, что теперь у нее денег больше, чем было за всю жизнь. К этому она не забывает прибавить, что стареть нынче – это дорогое удовольствие.
Эррера родилась в Гаване в 1915 году. Изначально она училась на архитектора, но затем переключилась на живопись, сохранив при этом любовь к прямым линиям и простым формам. Сейчас она объясняет эту тягу желанием внести упорядоченность в мир, полный хаоса. До начала 1950-х годов Эррера попеременно жила на Кубе и в Париже. Именно в Париже, где в то время бурлила творческая жизнь, она чувствовала себя как дома. Она, например, была частой гостьей в студии супружеской пары художников, которые постоянно торопились домой, покормить своего малыша. «Малыша» на поверку оказался 20-летним Ивом Кляйном, на тот момент увлекавшимся боевыми искусствами и уже делавшим первые шаги в живописи.
В 1954 году Эррера вместе с мужем переехала в Нью-Йорк. К этому времени ее стиль окончательно сформировался – всего несколько цветов и строгие геометрические формы, которые не умещаются в жестких рамках холста, переводя картину в трехмерное измерение. Но в то время, когда в Нью-Йорке царил абстрактный экспрессионизм, представленный преимущественно белыми мужчинами, кичащимися своей брутальностью, минималистичные полотна Эрреры вызывали лишь недоумение. Но Эрреру это не останавливало, она продолжала гнуть свою линию. Не сломили ее и отказы галеристов, которые говорили ей прямо в лицо, что не будут выставлять картины, написанные женщиной.
Сегодня, будучи прикованной к креслу и страдая от артрита, Эррера каждый день начинает с чашки кофе и, если здоровье позволяет, сразу принимается за эскизы. Она с легкостью отметает любые клише о себе. Кубинка? Женщина? Старуха? Она просто продолжает работать. На ожидаемый вопрос о том, что означают ее картины, она отвечает очень просто: «Если бы их суть можно было передать словами, не было бы никакого смысла их создавать».