Мне сейчас никак нельзя ничего написать про счастье, потому что я неожиданно попала в «воронку неудач», и, пока меня там всю не выкрутит наизнанку и не выкинет прочь, я буду суетна, бестолкова и уныла. Если я буду в этом состоянии писать про счастье и везение, мне никто не поверит, а редактор скажет: «Сплошная вода, переписать», — а мне нечем переписывать. Все мои силы уходят на то, чтобы выжить. Поэтому не будет никаких мотивационных веселых речей о том, что счастье внутри нас и что только от нас зависит… Зависит не только от нас.
И как бы я сейчас ни искала в себе бодрого веселого бурундука, его там нет. Откуда ему взяться, если ноябрь, долги, грипп, провалившаяся сделка, ссора с подругой?
Что я делаю? Я ною, хнычу, пишу тонны постов в «Фейсбуке», ем булочки, сплю, смотрю в сотый раз «Гордость и предубеждение», разрешаю себе быть слабой и глупой, хожу по дому в халате и забила на косметолога и педикюр.
Я выживаю малым ресурсом.
И внутри малого ресурса я вспоминаю добрые истории про других людей. Истории, которые дарят мне надежду на то, что «все пройдет», и снова на нашей улице перевернется грузовик с черной икрой, устрицами, брютом и австралийскими пожарными.
Эту историю я уже рассказывала когда-то в «ЖЖ», но она настолько хороша, что я расскажу ее еще раз.
От одной женщины (назовем ее Юля) ушел любимый. Ничто не предвещало, все было хорошо, включая совместную собственность, а он взял… и ушел. Под предлогом «я устал, я мухожук, надо пожить отдельно», но на самом деле, конечно же, там была другая женщина, и Юля это довольно быстро узнала.
Дальше больно. Очень больно. Еще больнее. И ни новое платье, ни поездка в Испанию, ни молодой случайный любовник — ничего это не могло никак залечить самую незаживающую душевную рану. Рану от предательства.
— Лучше бы он умер, — говорила Юля. И таки да. Лучше бы умер.
А так он был жив, здоров, цветущ и отвратительно «заботлив». Он писал Юле раз в неделю «беспокойные СМС», мол, «все ли в порядке, ничего ли тебе не надо, отвезла ли ты кота на прививки, а машину на ТЗ».
— Забань его! — говорили Юле подруги и голос разума. Но ей, с одной стороны, не хотелось выглядеть глупо. А с другой — она все еще ждала этих эсэмэсок и надеялась. Сама не знала на что, но надеялась.
Ну, вы ж понимаете, да?
А история эта случилась еще до активных соцсетей, так что вот эти эсэмэски были почти единственным, но очень, очень болезненным каналом коммуникации между Юлей и ее бывшим.
Иногда он звонил. И говорил таким родным, таким знакомым до боли голосом что-нибудь обыденное и от этого особенно страшное. Типа «слушай, а где те мои носки с котиками, что мы покупали в Милане прошлой зимой?».
В общем, после очередного такого звонка Юля вызвала в гости лучшую подругу и откупорила бутылочку риохи (или даже две), и мы не будем ее за это корить.
После пары бокалов лучшая подруга собралась домой (семья, дети), но, чтобы тайно избавить Юлю от неизбежного позора в виде эсэмэсок бывшему, потихоньку изменила в Юлином мобильнике его номер. Не стала стирать целиком, чтобы страдалица не заметила подвоха, а что-то там переставила и переиграла. Так что контакт остался, а номер стал чуточку другим.
Ох уж эти лучшие подруги!
Надо ли говорить, что той ночью на неизвестный номер ушло с полтонны эсэмэсок разного содержания? Начиная от «умри, животное» до «вернись, я не могу без тебя».
Вам может показаться, что я иронизирую или даже насмехаюсь. Нет. Я тоже когда-то писала эсэмэски ночью. Я не насмехаюсь. Мне больно почти так же, как было тогда, когда на месте Юли с риохой сидела я.
Как бы там ни было, чей-то чужой номер той ночью стал случайной губкой для Юлиного горя, для ее обиды, для ее слез и ее любви.
А дальше вы вольны не верить. Потому что случилось то, за что я больше всего люблю жизнь.
А что именно случилось с Юлей и еще одну историю с испорченным телефоном читайте в колонке Ляли Брынзы в декабрьском номере «Психологии эффективной жизни». Подписка бесплатная. Журнал придет вам на почту 29 ноября.