Все-таки не зря «Последний день Помпеи» Карла Брюллова произвел такой фурор, когда был впервые показан зрителям. Его культурное значение огромно. Возьмем хотя бы один факт: когда полотно прибыло в Петербург, впервые в русской истории смотреть на картину повалил народ! То есть шли обычные горожане, а не только высший свет. Так в России родилась традиция ходить на выставки картин.
Но значение этого полотна не только в общественном резонансе. Эта картина – пример революционных изменений, происходивших в русской живописи начала XIX века, перехода от классицизма к романтизму. Надо сказать, что к этому времени в изобразительном искусстве все еще господствовал академизм, культивировавший каноны классицизма. Вот типичная картина этого направления – «Прощание Гектора и Андромахи» Антона Лосенко.
Что характерно для этого стиля: сюжет берется из античной (в данном случае) или библейской истории, изображается возвышенное событие, обязательно присутствует главный герой, который находится в центре композиции. Все группы вписаны в треугольник, дана очень точная анатомическая прорисовка тел, освещение как в театре – центр светлый, чем ближе к краям картины, тем темнее. Театральность видна и в нарочитости поз.
А в картине Брюллова, которую он писал во время своей стажировки в Италии, несет в себе как новую, романтическую, манеру письма, так и черты старой, классицистической, традиции. Это как бы пример переходного произведения, межстилевого.
То, что сюжет взят из античной истории – характерно для классицизма. Но то, что в картине нет ярко выраженного главного героя – уже отступление от него. В центре лежит полуобнаженная молодая женщина, как говорят, символизирующая собой гибель античного мира. Выразительные позы, воздетые руки – приемы классицизма, но если у того же Лосенко они выглядят театрально, то тут они естественны и неотделимы от душевного движения персонажей.
В академической картине светотень как бы выстроена софитами, яркость света зависит от значимости персонажей. А у Брюллова такого нет. И центр, и края светлые, освещение естественное. Это было новое слово в русской живописи тех лет.
Академическая школа видна у Брюллова в том, как рельефно он пишет тела. Также требование классицизма вписывать группы в треугольник в «Последнем дне Помпеи» выдержано почти везде. Но вот люди в левой части картины идут свободной группой. Среди них можно видеть автопортрет Брюллова – он изобразил себе с ящиком кистей и красок на голове, буквально став участником событий.
Главная тема картины – благородство человека на фоне страшных событий. Люди сохраняют достоинство и проявляют свои лучшие черты. Это в духе классицизма, который делал упор на возвышенное. Но Брюллов смягчает пафос чисто человеческим отношением, он показывает скорее силу любви, чем героизм. Люди спасают близких, делая это естественно, потому что они им дороже всего. Священник несет предметы культа. Художник спасает свои орудия творчества…
Интересно, что как на картине Лосенко, так и Брюллова справа изображена белая лошадь. Но как по разному выражена динамика! Скульптурная застылость лошади у Лосенко и само движение, сама жизнь у Брюллова.
И эти падающие скульптуры – так динамично, аж дух захватывает…
«Последний день Помпеи» стоит на платформе классицизма, но уже рвется вперед в новую эпоху, в романтизм, проявляя в себе черты и того, и другого направлений. Революционная вещь!
Статья написана на основе моего ролика в ютубе.
Почитайте еще не моем канале:
Купальщицы в изобразительном искусстве: пленительная обнаженность