Разговоры с Дирком Нипортом
– В отличие от отца, ваши первые вина были сухими столовыми, а не портвейнами.
– Поскольку мы были негоциантами, то до этого не владели виноградниками и не винифицировали сами, а покупали готовые базовые вина. Поскольку у нас не было собственной традиции выпуска сухих вин, то мой новый проект всем казался странным. Поначалу мне приходилось работать за спиной отца. Он не понимал моей идеи, у нас не было большого капитала, поэтому все приходилось делать с минимальными ресурсами. В 1990 году я сделал вино на втором купленном винограднике. Неожиданно оно оказалось очень хорошим — лучше, чем все, что я пробовал раньше. Я сильно заинтересовался виноградниками, растущими на северных, а не на южных склонах, и начал понимать, что процессы производства вина и портвейна должны быть разведены. Далее я пришел к пониманию, что лучшие виноградники для портвейна не всегда подходят для выпуска сухого вина. Первое вино, сделанное в 1990 году, мы назвали Robustos («Мощное»). Я всегда думал, что мое первое вино будет монстром, а с возрастом приобретет больше элегантности. Так оно и случилось. Стиль всех моих сухих вин с каждым винтажом становится более элегантным.
– Существовали ли каналы продаж для сухого вина?
– Нет. Первая коммерческая партия была произведена в 1991 году. Опыт оказался удачным, поскольку вино продавалось хорошо. Следующий винтаж, выпущенный на рынок, был в 1994-м, поскольку меня не устроило качество двух предыдущих урожаев. Продажа вин становилась все более важной, в том числе на экспортных рынках. В 1999 году я поставил отца перед выбором — или мы отказываемся от выпуска сухих вин, или делаем инвестиции, чтобы дальше улучшить качество. Ответ был очевидным, я даже не стал его дожидаться. В 1999 году мы наняли винодела, купили бочки, чаны, оборудование.
Я вижу три этапа развития в производстве наших сухих вин. Поначалу виноградники, как и вина, были грубоватыми. Мы не располагали достаточными финансовыми средствами и стремились получить хотя бы что-то приемлемое. Принимая во внимание тогдашние условия, я считаю, что вина были на удивление хорошими. Вторая фаза наступила в 1999 году. У нас появился винодел, который во многих аспектах мне помог. Я все больше путешествовал по миру, да и общий объем работы прибавился, поэтому было очень важно иметь человека, который бы постоянно занимался вином. Случились и другие перемены. Вместо того, чтобы проводить винификацию в Дору, а выдержку и бутилирование — в Вила-Нова-ди-Гайя, весь процесс от начала до конца был перенесен в Дору. Мы предпринимали много небольших шагов к качеству. В 2004-м начался последний этап, когда я решил следовать только лишь своему пути — делать то, что делалось раньше, с упором на натуральное производство. Теперь мы не используем искусственных средств на винодельне, таких как дрожжи, энзимы, танины. Я думал, что очень рискую, идя на данный шаг. Но помимо экономии в 20 тыс. евро, которые больше не тратятся на химикаты, мы избавились от многих производственных проблем — ферментации не затухают на полпути, а вина стали чище и лучше. Перемена оказалась весьма позитивной. Также пришел новый винодел, с которым мы отлично ладим, и думаю, что качество вин улучшается с каждым годом.