Несмотря на преклонный для овчарки возраст, в котором к нам попала Лора, она была исключительно деловой. Могла таскать мяч и радостно реагировала на новые игрушки. С удовольствием жевала оленьи рога и коровьи копыта, причем копыта обожала и употребляла до последнего своего месяца, когда и жевать-то уже было сложно, но Лора вцеплялась в копыто зубами и засыпала с ним, бдительно оберегая добычу. Оно так и торчало у нее изо рта, и ни одна собака не посягала на собственность похрапывающей Лоры.
Но этого ей было мало. Лора хотела отбирать еду у других. Потому кушала или первой, или последней, или отдельно. И если уж все-таки добиралась до чужой миски, оттащить ее было невероятно сложно. Я быстро просекла эту фишку и изолировала Лору от стада на время кормления, так как немке нашей никто перечить не смел. Отобрала — значит, ее.
О том, как Лора попала к нам — я писала ️здесь. Три счастливых года она прожила с нами. Однажды не на шутку испугала нас инсультом, а потом по-настоящему поразила. Лора оказалась одной из редчайших собак, перенесших инсульт без каких-то последствий, буквально стоя на ногах. Единственное, что поменялось в ней — осталась слегка склоненной на бок голова. Но такой быстрой реабилитации после инсульта, какую показала Лора, я не видела ни до нее, ни после.
На выгуле Лора всегда гоняла как главная, ни на секунду не останавливаясь. У нее были дела тут и там, и застать ее лежащей было каким-то исключительным событием. Есть редкие фото, где она отдыхает на прогулке, но большая часть - это движение. Лора провела на бодряке всю жизнь с нами, и я ставила ее в пример всем другим старым развалюшкам :)
Надеюсь, Лора простила меня за мои заскоки. Бывало, просыпаюсь утром, свешиваюсь с кровати и смотрю на Лорочку. Она вроде как в позе сна, но мне почему-то показалось, что не дышит. Я к ней руку протяну, потереблю — а она и впрямь словно бы не дышит совсем. Я в ужасе давай орать: "Лора, Лора!". Она поднимает заспанную голову, глазами мыргает, уши зайчиком. «Дура ты, — говорю, — напугала меня».
С середины зимы 2016 года она начала слабеть на задние лапы. Дважды я пролечивала её, и она продолжала гулять, хоть и сократила длительность прогулок. Тогда я переселила ее вообще к себе по правую руку, чтобы каждую минуту быть с ней и наблюдать за ее состоянием. Когда становилось трудно подниматься, я ставила ее на лапы сама. Когда надо было поддержать, чтобы не завалилась на бок — я была рядом. Миску воды подносила и гору еды, конечно, тоже. Я старалась ее радовать всем, чем можно было в этот самый тяжелый период старости, когда организм вырабатывает свой последний ресурс. Подбирала ей только ту пищу, которую Лора могла есть легко, при этом была ей — ставшей к старости привередой — по вкусу. За сутки до ухода она выпросила у меня докторской колбасы и сырочка, схомячив с огромным аппетитом, и я радовалась ее удовольствию.
Никто не заметил точно, когда именно Дживс (его история здесь) стал приходить к ней под бочок. Лора, к слову, характером была не самая покладистая, а подчас и грозная леди, однако Дживса привечала всегда радушно. Он мог лечь поперек Лоры или склубочиться у нее на лапах — невесомый, Дживс не доставлял ей никаких неудобств. Они смотрят друг на друга или в одну сторону, ели из одной миски — ну, в общем, милота да нежнятина. Крайне редко у них случались семейные сценки. Либо Лора была не в настроении, либо Дживс встал не с той ноги — тогда они сядут друг подле друга и начинают лаять, практически соприкасаясь носами. Он орет на нее, а она — на него. Ну чисто как в быту дед с бабкой бранятся, только мы не понимаем, на какую тему :) Потом утихомирятся, устаканятся и укладываются. Каждый в свой лежак — чтобы потом, тихонечко, по миллиметру подползать друг к дружке мириться :)
Она до последнего дня была в полной трезвости ума, и даже за несколько часов до смерти обрычала кого-то из наших, кто решил лечь непозволительно близко от ее постели.
С утра полежала на капельнице, попросила перевернуться (Псиномать такие моменты понимает с полувзгляда), к обеденному времени попросила одеяло и стала впадать в полудрему. Я постоянно присаживалась к ней, и в последний час видела, как ровно и размеренно дышит Лорочка, но только ее взгляд уже смотрел в вечность. Этот взгляд ни за что не перепутает человек, кто однажды провожал свою старую собаку. И так, совершенно спокойно, она сделала свой последний вздох у меня на руках.
Для меня эта собака — эпоха, и мне бесконечно тяжело было расстаться с ней и отпустить ее. Но если бы в моих силах было желать и загадывать, как умереть всем нашим собакам, да и мне самой, то я бы сказала — как Лора. Прожив невероятно долгую жизнь, тихо, в объятиях любящего человека, совершенно без страданий. Лора жила и ушла с огромным достоинством, неподдающимся словесному описанию. Я горячо люблю эту собаку и провожаю ее в глубокой печали. Лора умерла от болезни под названием «старость», просто потому, что ее организм дожил каждую отведенную ему минуту, и она додышала каждый свой вздох на этом свете. Теперь моя Лорка вечно молода и навсегда со мной.
До свидания, любимая старушка Лора, моя боевая и самая крепкая овчарка из всех, которые мне встречались. Таких больше нет.