В октябре прошлого года мы выкупали лис с Салтыковской зверофермы. Тогда к нам приехал весь черно-бурый вольер, а вместе с ними – Меридия, совершенно особенная лиса, которую мы быстро прозвали рыжей бестией. Меридия сразу стала вести себя доминантно: стоить коллег и отжимать авторитет. В первый же день с территории была выжита более кроткая чернобурка. Собственно, за это все она и получила имя Меридия, в честь героини одной известной игры — своенравной дочери небесного светила, которая спускается на землю для борьбы со злом и нежитью.
Поначалу я вела себя в их вольере очень скромно. Другие лисы ходили вкруг меня с подозрительным видом и издавали предостерегающие шипящие звуки. Меридия еще и смотрела своим характерным взглядом. Я хорошо ощущала кожей лисью территориальность – если в других секциях хозяйка я, то заходя к ним, остро чувствовала себя гостем. Не очень, к слову, желанным.
Постепенно Меридия стала все чаще при виде меня выходить из своего вигвама. А дальше – и вовсе очень по-деловому тянуть свое рыжее рыльце к камере. Это всегда хороший признак – значит, можно пробовать лису приручить.
Со временем бестия начала подходить ко мне прям вплотную и разрешила гладить свою спину. Но не голову и не лицо, конечно, - ни-ни. Как говорится, вы же не трогаете за лицо Джонни Деппа. В душе я ликовала – всегда приятно, когда удается установить контакт с таким сложносочиненным животным.
Так мы и жили счастливые 2,5 месяца. Я ходила к лисам, Меридия была умничкой — хотела стать ручной, подходила все ближе и все чаще. Я любовалась ею: ее шерстью, пробором на спине, идеальными ушами. Из любования рождались такие необычные фотографии.
Неладное началось в середине января, когда в выходные я зашла в чернобурый вольер, а он не встретил меня единственной рыжей ипостасью, как это происходило всегда. Ипостась лежала клубком и не разворачивалась, а я сразу поняла – Меридия заболела. Потому что любое отклонение от привычного поведения у животных – это всегда болезнь. Симптомы были малопонятные: отказ от еды и вялость. Мы посоветовались с врачами и немедленно начали капать. Именно тогда впервые я посмотрела ее зубы. Я была в шоке! Это были зубы минимум шестилетки – старые серые обломанные клыки, камень на других зубах...
Оказалось, что эта лиса далекооо не молодняк, хотя при выкупе мы знали другое. Через два дня тяжелых капельниц Меридия стала есть и пить, но стабильности мы не добились. Капать ее было очень трудно – лиса вертелась, пыталась выкусить катетер… Поняв, что лучше не становится, мы немедленно собрались и с помощью друзей отправили Меридию в стационар в Москву.
В клинике диагностировали хроническую почечную недостаточность, анемию, подозревали заболевания костного мозга… В общем огромный «букет», который мог быть результатом близкородственного скрещивания на ферме и усугубился возрастом. Однако точный диагноз установить так и не удалось. К сожалению, специалистов по диким зверям в ветеринарии совсем не много, да и пациентов таких тоже. Еще несколько дней Меридия храбро сражалась со своими недугами, с ней постоянно находился очень близкий нам друг.
Это последнее фото Меридии дома. Она ушла сама, на руках у близкого нам человека. Ушла, успев пожить свободно, успев поверить человеку, успев понять, что такое, - когда за тебя борются сразу столько друзей. Успев, наконец, почувствовать под лапами землю с травой, а не голую металлическую сетку.
Я смотрю на ее фото, с трудом сдерживая слезы… Беги дальше, Меридия, ты вилючая рыжая бестия, счастливая и свободная.