Троице- Сергиев монастырь (позже— ставропигиальная лавра) был основан в 1337 году Сергием Радонежским и очень скоро стал не только крупной обителью, но и мощной крепостью— времена были суровые и люд считал, что толстые стены не повредят.
И, к слову, народ не ошибся. Монастырь несколько раз осаждали, но самой героической страницей крепости стало нападение поляков под предводительством гетмана Сапеги и пана Лисовского во время Смутного времени.
Начало осады
В шестистах-семистах метрах от монастырских стен интервенты поставили девять батарей, каждая из которых насчитывала по семь осадных пушек: на Волокушиной горе — четыре батареи, на Красной горе, со стороны лагеря, — пять батарей. Пушки были укрыты от огня монастырского гарнизона турами, сплетенными из прутьев и засыпанными землей. Кроме того, перед батареями на Красной горе был вырыт ров и насыпан земляной вал. В непосредственной близости от стен, метров за сто, выкопаны окопы, в которых укрылись пешие наемники-мушкетеры.
Солдаты Лисовского начали рыть минный подкоп к угловой Пятницкой башне. Место подземных работ было надежно прикрыто надолбами из вертикально поставленных бревен.
Одновременно шла подготовка к штурму. Сколачивали длинные штурмовые лестницы, рубили из бревен щиты с бойницами; поставленные на колеса, эти щиты придвигали к крепостным стенам, прикрывая прятавшихся за ними пехотинцев.
Поляки применяли передовую, на тот момент, тактику штурма крепости.
Но и защитникам монастыря не стоило впадать в панику: мощь крепостных стен, сложенных на века, уничтожающий огонь многочисленных пушек и ручных пищалей. Остались и старинные средства отражения приступов: большие камни и бревна, которые можно было сбросить на головы столпившихся под стеной врагов, котлы с кипящей смолой, песок и золу, чтобы слепить глаза. И, конечно, мужество и стойкость воинов.
Первый штурм
3 октября 1608 года все шестьдесят три польские пушки открыли непрерывный огонь по западной и южной стенам монастыря. Каленые ядра полетели через стены, осаждающие хотели поджечь деревянные постройки внутри крепости. Начали пальбу из своих окопов стрелки-пехотинцы, пытаясь поразить защитников монастыря через бойницы.
Шесть недель продолжалась непрерывная бомбардировка Троице-Сергиева монастыря, но каменные стены, сложенные неизвестными русскими мастерами, выдержали — польским пушкарям не удалось пробить ни одной бреши.
Пальба из осадных орудий перемежалась попытками приступов. Вечером 13 октября, в сумерках, роты Сапеги и Лисовского с двух сторон двинулись к монастырю — с развернутыми знаменами, под звуки музыки. Польские военачальники надеялись, что наступившая темнота помешает защитникам монастыря вести прицельный огонь, но просчитались. Ядра и картечь из десятков пушек, тяжелые свинцовые пули из сотен пищалей встретили их на подступах к стенам. Смешался парадный строй польских рот, солдаты начали разбегаться, бросая штурмовые лестницы и щиты. Еще один залп, и польские роты в беспорядке побежали в свои лагеря, под защиту укреплений. Первый штурм был отбит.
Еще неделю поляки то с одной, то с другой стороны пытались приблизиться к стенам. Обычно их легко отбивали пушечным и пищальным огнем, а если отдельным отрядам наемников все-таки удавалось подойти к стенам и башням — на них обрушивались камни и бревна, лилась кипящая смола. По словам современники, так «литовских людей многих побили»
История с подкопом
Гетман Сапега надеялся теперь только на минный подкоп. Но такие действия противника предполагали и русские воеводы. Ратникам, выходившим на вылазки, было приказано обязательно взять «языка», что вскоре удалось сделать. В плен попал польский ротмистр, который «в распросе и с пытки» подтвердил, что подкоп ведется, но он не знает, где.
Монастырскому слуге Корсакову, знакомому с минными работами, было поручено копать колодцы — «слухи», чтобы «слушать» подземные работы противника. Этот прием русские воеводы давно знали и неоднократно использовали при обороне русских городов. «Охочие люди» по приказу воевод каждую ночь спускались по веревкам со стены и пробирались к польским заставам и лагерям, чтобы захватить «языка». Долго это не удавалось. Наконец, воеводы устроили вылазку, во время которой схватили некоего «казака», который сообщил, что подкоп ведется под угловую Пятницкую башню и 8 ноября будет заряжаться порохом. Можно было принимать контрмеры. 9 ноября внезапным ударом отряд из крепости оттеснил противника от входа в минную галерею и взорвал подкоп.
Разрушением подкопа не ограничились удачи этого дня-. Другой отряд сумел ворваться на Красную гору, захватил три польские батареи, а затем — еще две. Трофеями наших бойцов стали восемь крупных пушек, много другого оружия и боеприпасов. Батареи на Красной горе, угрожавшие монастырю, перестали существовать. Это был большой успех, заставивший гетмана перейти к длительной осаде. Он рассчитывал истощить силы осажденных мелкими стычками, полной блокадой, голодом. Польские саперы «перехватили» воду, которая шла по подземным трубам в монастырь из верхнего пруда. В монастыре не хватало дров; каждая вылазка за дровами в близлежащие рощи сопровождалась боями с польскими засадами.
Зима
Тяжелой оказалась для осажденных зима 1608/09 года. Теснота (кроме гарнизона, в монастыре спасалось от интервентов все окрестное население), холод, недостаток продовольствия и воды. Началась цинга, ежедневно умирали десятки людей. Как писал Авраамий Палицын в своем «Сказании», только ратных людей и монахов было убито и умерло от болезней более двух тысяч человек. Но Троице-Сергиев монастырь не сдавался.
Через плотное кольцо блокады послали гонцов — просить у царя Василия Шуйского помощи. Но сам царь был осажден в Москве. В феврале 1609 года в Троице-Сергиев монастырь прорвался небольшой отряд из шестидесяти казаков и двадцати монастырских слуг, они привезли с собой двадцать пудов пороху. Конечно, «зелье» очень пригодилось, но не такой помощи ждали истомившиеся защитники монастыря…
И снова активные бои
Весна принесла новые опасности. От немногочисленных перебежчиков в польском лагере знали, что гарнизон Троице-Сергиева монастыря значительно ослаблен (в нем оставалось не более пятисот ратников), и гетман Сапега решил возобновить штурм. Снова были восстановлены батареи на Красной горе. Ян Сапега задумал ночной штурм. Об этом узнали в монастыре и приготовились к бою. Авраамий Палицын писал: «Хотяще к стенам градным приити тайно и ползающе, аки змиа по земли молком, везеху приступные козни: щиты рубленые, и лестницы, и туры, и стенобитные хитрости. Градстии людие вси взыдоша на стены, мужеска полу и женска, ждаху приступу».
Наступила ночь 27 мая 1609 года.
Тишину разорвал залп из множества пушек, поставленных поляками на Красной горе. Притаившиеся поблизости от стены польские роты бросились на приступ.
«Христолюбивое же воинство и вси людие градскии, — продолжает Авраамий Палицын, — не дающе им щитов и Тарасов придвигнути и лестниц присланивати, бьюще из подошвенного бою изо многих пушек и пищалей, и в окна колюще, и камение мещуще, и вар с калом льюще; и серу и смолу зажигающе метаху, и известью засыпающе скверные их очеса, и тако бьющеся через всю нощь…»
С наступлением утра интервенты отхлынули от стен, побросав все свои стенобитные хитрости. Осажденные даже успели сделать вылазку и захватить тридцать пленных.
28 июня 1609 года гетман Сапега повторил общий штурм, и снова был отбит с большими потерями. Тогда он запросил помощи из Тушина. Под Троице-Сергиевым монастырем собрались сразу три самых известных польских военачальника: гетман Сапега, паны Лисовский и Зборовский. А в монастыре оставалось всего двести боеспособных ратников…
31 июля 1609 года защитники Троице-Сергиевого монастыря отбили третий и последний общий штурм. Это было почти чудо: горстка обессилевших русских ратников остановила штурмовые колонны Сапеги, Зборовского и Лисовского!
А спустя две недели троицкие ратники решились на вылазку. Цель этой вылазки внешне кажется очень скромной: отбить у «литовских людей» большое стадо скота, неосмотрительно выпущенное поляками к Красной горе. Но именно эта удачная вылазка многим спасла жизнь, помогла продержаться до получения подмоги.
Окончание осады
А помощь была близка. Обстановка изменилась явно не в пользу интервентов, под лагерями которых уже появились конные разъезды войска Михаила Скопина-Шуйского. В октябре 1609 года Скопин-Шуйский добрался до Александровской слободы, расположенной всего в сорока верстах от Троицы. Через кольцо блокады в монастырь прорвался отряд из девятисот русских ратников, а в начале января 1610 года — еще пятьсот ратников. Пополненный гарнизон теперь прочно удерживал крепость, предпринимая многочисленные вылазки.
Наконец, к монастырю двинулись основные силы Михаила Скопина-Шуйского. И 12 января 1610 года интервенты ушли к Дмитрову.
Так закончилась шестнадцатимесячная оборона Троице-Сергиева монастыря, которая вписала в русскую военную историю еще одну славную страницу…