— Знаешь, что?! А проваливай-ка ты! Давай-давай! Думаешь, мне без тебя будет плохо? Ни капельки. Мы столько лет вместе, что я успела от тебя устать. Надоела!
— Ну-ну, — ухмыляется она, ковыряя носком ботинка грязную серую кашу, ещё вчера представлявшую из себя свежевыпавший снег.
— Что ты нукаешь? Иди! На все четыре стороны! Всё равно, куда. Мне плевать.
— И долго ты без меня протянешь? — равнодушно интересуется она, даже не глядя в мою сторону.
— Вечность!
— Ну-ну…
— Вот! Ты опять! — моментально завожусь я. — Бесишь уже своим спокойствием! Что? Что значит твоё «ну-ну»?
—Да ты без меня бы не выжила. И ты это знаешь, — так и не повернувшись ко мне, констатирует она.
***
— А ты помнишь, как мы с тобой встретились?
— Конечно, помню. Как же не помнить? Мне было три. Три с половиной. Каким-то непонятным образом ты оказалась у нас дома. Родители, как обычно ругались так, что слышали, наверное, все соседи с первого по пятый этаж. А я сооружала из стеклянных шариков и бумаги ловушку. Кто-то из них двоих: папа или мама — должен был наступить в мой капкан и упасть, проехавшись по полу на нескольких десятках стекляшек. Упасть и разбиться. Насмерть. Тогда всё было бы хорошо. Не с кем было бы ругаться.
— Да-да, помню сию конструкцию. Впечатляюще выглядело. Не пригодилось.
— Потому что появилась ты. Отвлекла.
— Ну, прости! — с наигранным пафосом говорит она.
Я не нахожусь, что ответить, поэтому просто продолжаю пить свой давно остывший чай. И думаю. Вспоминаю.
***
Если честно, она права. Без неё меня бы давно не было. Точно знаю. И она знает. Она всегда была рядом. С ней можно было часами разговаривать обо всём на свете.
Она отличный слушатель. А сколько раз ей приходилось выслушивать вещи, адресованные совершенно другим людям. Знаете, как это обычно бывает? Не успел или не смог сказать кому-то, а высказать нужно. Она всегда выручала. Она выслушивала мои монологи, адресованные совершенно другим людям. Она помогала готовить серьёзные и длинные речи.
Если бы не она, я застряла бы в болоте социофобии, зависла бы в какой-нибудь затяжной депрессии. А то и вовсе сотворила бы какую-нибудь глупость.
Она часто спорила со мной. Но никогда не бросала. Не предавала. И всегда, абсолютно всегда меня понимала. Как никто другой. Она молодец. Не то что я. Вот только порой я с трудом её выношу. Как начнёт поучать, так и не остановишь. И сегодня тоже. «Притормози. Угомонись. Не паникуй раньше времени». Будто не знает, что я не могу.
***
Третий час ночи. Я лежу на кровати. Она сидит на самом краю.
— Прости меня, — начинаю я, боясь поднять на неё глаза.
— Да, ладно. Бывает…
— Ты права. Я без тебя не смогу. Не выживу.
— Знаю.
— Не бросай меня, — говорю я, отворачиваясь, чтобы скрыть слёзы. — Пожалуйста.
— Конечно.
— Обещаешь?
Она ложится рядом и осторожно меня обнимает, а затем еле слышно шепчет:
— Куда ж я от тебя денусь? Никуда. Пока сама не решишь от меня избавиться. Я буду с тобой. Что бы ни происходило вокруг. Ведь я же — всего лишь плод твоего воображения. А теперь давай уже спать. Через три часа будильник разбудит, а ты мне все уши прожужжала уже том, что не высыпаешься.
