Не так просто перебросить армию на триста километров, да еще в прифронтовой зоне. Но командарм 1-й танковой уже привык к неожиданным перемещениям. И на сей раз он прекрасно справился с задачей: к началу апреля вся его армия собралась в лесах восточнее Кюстринского плацдарма. Ее пополнили танками. Многие машины удалось восстановить своими силами. Армии придали 11-й танковый корпус генерала И. И. Ющука.
Позади тяжелые бои в Восточной Померании, на побережье Балтийского моря. Впереди — новое сражение. И снова времени до него — в обрез. Командарм дал указание, не теряя ни одного часа, готовить части, каждого воина к боям в новых условиях.
— Времена оперативных просторов и свободных обходных маневров миновали, — говорил М. Е. Катуков. — Нам придется брать штурмом каждый населенный пункт, а в Берлине — каждый дом.
Учитывая недавний опыт взятия Гдыни, командующий разработал инструкцию-памятку об организации и действиях штурмовых групп. Его советы напечатали в армейской и корпусных газетах, разослали во все части. В штабе появился точный макет Берлина. Его тщательно изучали. Им пользовались при проведении штабных учений в бригадах и батальонах. Политработники, бывалые танкисты взяли шефство над молодыми воинами.
Беседуя с экипажами танков, с мотострелками, командарм терпеливо разъяснял:
— Учитесь действовать гранатами, фаустпатронами — и оружие врага пригодится. (С побережья Балтийского моря танкисты привезли несколько тысяч фаустпатронов. Часть из них Катуков распорядился использовать на учениях, а основной запас приберегли для боя.) Учитесь ориентироваться в уличном бою. Если хочешь уничтожить врага, будь ловчее его, хитрее, решительнее. Страху в глаза гляди — не смигни, смигнешь — пропадешь.
Однажды вечером командарм завернул «на огонек» к начальнику политотдела А. Е. Журавлеву. Алексей Егорович разбирал документы, касающиеся советских людей, освобожденных танкистами из фашистских концлагерей и тюрем. На военных дорогах советским воинам иногда приходилось становиться свидетелями трогательных встреч. Один танкист среди невольниц увидел свою мать. Другой гвардеец обнял невесту, девушку, с которой дружил с детства.
Катукову попалось на глаза письмо узников одного из концлагерей. Рассказав о пытках и издевательствах, которые им пришлось перенести, о своих переживаниях, узники подчеркивали: «Мы были беспомощны, но не сломлены, мы ждали, мы надеялись, что Красная Армия освободит нас из этого ада. И этот день настал. Нет слов, чтобы выразить нашу радость. Мы вновь обрели жизнь и смысл существования».
— Не лежат ли у вас без движения эти потрясающие документы, это грозное оружие? — спросил Катуков.
— Нет, — ответил Журавлев. — Мы уже выпустили на их основе ряд листовок, часть из них опубликовали в газетах. А те, кто сам видел освобожденных из фашистского рабства, — наиболее активные агитаторы против фашизма.
— Да, ненависть к фашистам сильна, — в задумчивости произнес командарм. — Она понятна. Не забывайте, однако, разъяснять нашим воинам: мы беспощадны к вооруженным гитлеровцам, сражающимся с нами, но мы не воюем с мирным немецким населением. Эту грань сейчас нужно четко различать.
На обсуждение Военного совета армии были вынесены необычные вопросы — о незамедлительной помощи людям, освобожденным из фашистской неволи, о выделении продуктов питания немецким детям.
Из захваченных немецких документов явствовало, что гитлеровцы не собираются сдаваться. Они мобилизуют все силы для сопротивления, ставят под ружье стариков и подростков. Назначенный в это время начальником штаба германских сухопутных войск Гудериан заклинал соотечественников любой ценой остановить русские танки. «Нужно повсюду и немедленно положить конец сталинским танкам! — взывал он.— Т-34 не является непреодолимым».
Катуков прочитал воззвание «быстроходного Гейнца», усмехнулся:
— А, старый знакомый! Встречались еще под Мценском. Если тогда с «тридцатьчетверками» не справился, то сейчас и подавно не удастся.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!