Зима в том году оказалось деловитой и основательной. За неделю до первого декабря прошлась морозцем, предупредив горожан, что пора уже доставать теплую одежду и нечего более щеголять в осенних туфлях и легких курточках. Загодя подогнала снеговые тучи и, в аккурат с полудня последнего ноябрьского дня, начала сыпать снежком. Невесомые снежинки кружились в холодном воздухе, оседая на промёрзшую землю и железные крыши домов, падая под ноги прохожих и устраиваясь на ветках уснувших деревьев. К вечеру, когда, наконец, стемнело и зажглись желтым светом фонари, хозяйка-зима распечатала небесные кладовые и пошел снегопад, забирая под свою власть притихший город. Под утро снег лег повсюду, толстым, пушистым слоем. Зима настала.
Я смотрел из окна на это преображение и вспоминал свои прошлые зимы. Огромные сугробы из детства, суматошные слякотные дороги молодости, беззаботные школьные снежки. Тогда, в девяносто втором, зима была мягкой и снежной.
***
- Ну что, Михалыч, опять мы с тобой вдвоём?
Водитель скорой помощи, зевая, мотнул головой. Молодой врач поставил в салон металлический чемоданчик с облупленным красным крестом, задвинул гремящую дверь «рафика» и устроился на переднем сиденье, просматривая карту вызова.
- … гриппа вирус, три-четыре… ширится, растет заболевание! Лесная, семь, Михалыч…
- Угу, - буркнул водитель, и, машина, прочихавшись стартёром, неторопливо выбралась в замерзший город.
Сезон простуд… Дело такое, сложное. И вроде каждый год одно и то же, и всё равно армия вирусов невидимой тяжелой поступью вступает в города и сёла. И чихает человечишко, и кашляет, и мается головой и температурой, и выходят на бой рыцари шприца и микстуры, под славным знаменем красного креста и красного же, в некоторых районах, полумесяца.
В конце смены, после упорных продолжительных боев, неполная бригада борцов с эпидемией заняла притихший заснеженный двор. Карета скорой помощи замерла, страдальчески вздрогнув всеми своими механическими суставами. Молодой врач устало потёр лицо.
- Последний вызов. Девочка, семи лет, температура… Я быстро.
- Да не торопись, Лёш. – Водитель положил руки на руль и завозился, устраиваясь. – Я тут покемарю…
Несколько шагов до подъезда, полутемная лестница, освещаемая последней затухающей лампочкой, дерматиновая дверь с потемневшими шляпками гвоздей. Звонок. Дверь раскрывается, обдавая пришедшего волной домашних запахов.
- Скорую вызывали?
- Да, проходите, пожалуйста.
Молодая женщина кутается в шаль. Светлые волосы упрямо собраны в хвост, бледное лицо и тени вокруг уставших глаз. Доктор проходит вперед, в комнате слышен надрывный детский кашель. Настольная лампа, накрытая темной тканью, погружает пространство в бордовый полумрак. Девочка разметалась на кровати.
- Ну, что случилось, зайка?
«Да что тут случилось… Сколько их сегодня… Хрипы в лёгких, температура… Всё это ты видел не раз. Ничего, и тут мы его прижмём. Только вот хорошо бы ещё температурку сбить, для повышения тонуса организма.»
- Слушайте, у вас водка есть?
- Водка??? – Мамочка поднимает растерянный взгляд.
- Ну да, самая обыкновенная. Не палёная, желательно…
- Н-не знаю…
- Ну уж поищите, будьте добры.
Доктор приваливается боком к столу и закрывает глаза. Почуяв момент, усталость в который раз выбирается из окопов.
- Вот…
Робкий голос прогоняет дремоту. Посреди белой тарелочки – небольшая стопка, до краёв наполненная прозрачной жидкостью. Рядом с водкой расположился вялый солёный огурец.
- Это что? – с трудом произносят пересохшие губы.
- Вам. Водка… просили же… - голос хозяйки теряется в диапазоне от сочувствия к возмущению.
- Да не мне это… Ребенку надо!
- Ребенку??? Вы с ума сошли?
Рука женщины дрожит и доктор спешит забрать у неё тарелочку с драгоценной спиртягой. Ставит на стол и начинает вполголоса хохотать.
- Ох… Вы подумали, что… Да не внутрь, растереть же! Температуру сбить! Спирт испаряется и температура поверхности тела падает… Вот и всё…
Мамочка облегченно смеется вместе с ним. Через несколько минут водка употреблена по назначению. Доктор, рисуясь, вдыхает резкий запах ладоней и, добродушно подмигнув хозяйке, закусывает с тарелочки огурцом. Ребенок тихо сопит, повернувшись на бок.
- Вас как зовут?
- Лёша… Алексей Васильич.
- Лёша, можно я вас чаем напою? С вишневым пирогом?
Доктор смотрит ей в глаза, и мысли, как бусинки чёток, скатываются одна к другой, отражаясь короткими словами «Да, спасибо». А Михалыч пусть поспит, вымотался сегодня, ему пирог сухпаем достанется. Не обидится.
***
- Пап!
Знакомый шёпот за спиной. Оборачиваюсь. Светлые волосы упрямо собраны в хвост, совсем как у мамы. Бледное лицо и тени вокруг уставших глаз. Дочка стоит, бережно покачивая драгоценный сверток.
- Угомонился? – произношу одними губами.
- Ага… Погуляешь с ним?
Я киваю. Погода-то какая хорошая! Первый снег…