Незаметно наступил август. Теплый и безмятежный, наполненный яблочным духом и запахом жареных грибов, он радовал всех, кроме Ольги. Беременность все труднее было скрывать. Грудь налилась, живот надулся, будто она была постоянно объевшаяся. Ольга начала таиться от Насти, и под разными предлогами отказывалась мыться с ней в бане. Но больше всего мучила утренняя тошнота.
…Обычно Наталья в это время еще спала. Но ее разбудило что-то, и она долго лежала, ворочаясь и пытаясь найти удобную позу. Когда все попытки оказались тщетны, она вздохнула. Ну, значит пора вставать. Услышав легкий шорох босых ног, Наталья улыбнулась. Вчера ели арбуз, видимо кто-то побежал в уборную с утра пораньше. Она встала, накинула тонкий вязаный платок и вышла на крыльцо. Все-таки утром было уже прохладно. У крыльца не было фиолетовых шлепанцев, значит Ольга. Решив дождаться дочку, мать присела на ступеньку. Но Ольга не шла. Наталья двинулась той навстречу и услышала характерные звуки. Испугавшись, она подбежала к деревянной кабинке. Ольга стояла наклонившись над отверстием и ее рвало. Она подняла бледное лицо и вытерла губы платком. Полупрозрачная ночная рубашка натянулась и мать ахнула, закрыв рот ладонью. Ольга привычно обтерла губы, высморкалась и, присев, справила надобность. Выйдя из уборной она подошла к матери и молча обняла ее.
- Да как же так, доченька?! - голос матери срывался и дрожал.
- Ну вот так, мам… вот так…
- Антошка-то знает?
- Нет.
- Ну и правильно! - кивнула мать, - и правильно! Сами вырастим. Наш будет, семеновский!
Осень вошла как хозяйка, не спросясь. Холодов не было, но однажды утром вокруг запестрело разноцветными красками. Все это радовало глаз, и только утренние молочные туманы говорили о том, что лето прошло. Настя уехала учиться, вслед за ней собирался и Артем.
