"Ждите красный минивэнчик". Каникулы закончились. В этом году необычно много снега, даже для Кировска. Сугробы доходят до верхушек заборов, и это необычно. Без десяти минут и минивэнчик уже у подъезда. Очки положены в футляр - рассматривать город лучше в расфокусе, так он пригляднее, а с учетом оранжевого света фонарей и вовсе симпатичен. Кстати, уже начались белые ночи, так что освещение особой пользы не приносит. В ноль часов на радио включают Лещенко, и зачем-то приходят мысли о всяком. Равнодушные горы, с которыми ты разговариваешь действительно равнодушны и молчат. В понедельник зачет и ничего не читано, но спокойные горы примиряют с этой проблемой и ее небольшой значимостью. Ну зачет и зачет, вон горы миллионы лет стояли и еще больше простоят, а тут зачет. Ладно. Дальше поет Газманов, поздравляет с Днем победы, потом дают какого-то итальянца, вроде Туто Кутуньо. Из широкого окна минивэна проплывают хрущевки, в хрущевках горят окна, буйствует жизнь. Они тоже равнодушны. Думаю про опустение города, все уехали, уехала даже знакомая, работавшая в такси. С ней я выходил курить, и она мне рассказывала новости местной жизни. И на каникулы вроде никто не приехал. Все выросли. Туто Кутуньо закончил свой номер, песня хорошая. Жду поезд. Вещи закидываются на багажное место, происходит знакомство с соседкой - пьяной лыжницей, видимо, из Питера. Кладем ее лыжи, отправляюсь к себе. Оказывается, еще есть тяжелый чемодан. Бог милостив и из ниоткуда появляется молодой проводник, который приспосабливает этот огромный чемодан на третью полку. Половина его выглядывает наружу и на резонный вопрос нетрезвой блондинки, не упадет ли груз, молодой проводник успокаивает - нет, не упадет. Лыжница продолжает греметь какими-то сумками и пластиковыми пакетами. Внизу заплакал ребенок.
Достаю наушники, в них Земфира с далеко летающими ракетами и девушкой, читающей в метро Набокова. А я в далеко едущем поезде - 32 часа в пути.
Каникулы кончились.