"Добрый человек — это тот, кто наделен достаточной силой воображения, чтобы представить себе, каково приходится другому". "Мы разглашаем детские тайны и не признаем за детьми права на молчание, которое суть «бунт искренности против лжи». Мы постоянно досаждаем детям расспросами, наши настойчивые вопросы требуют какого-нибудь ответа, пускай лживого. И напротив — взрослые бывают доверчивыми дурачками, принимающими на веру каждое слово. Бывают они и глупыми деспотами, наказывающими окриком за каждое слово правды". "Даже взрослым, даже мудрецам порой трудно бывает познать самих себя". "Покончить с фикцией нашего сентиментального, слащавого и покровительственного отношения к ребенку, нужно наконец задать себе вопрос, на что у него есть права". Ребёнок нуждается в свободе, но «мы взрослые, не можем изменить нашу жизнь; воспитанные в неволе, мы не можем дать ребёнку свободу, потому что сами в оковах»".
"Добрый человек — это тот, кто наделен достаточной силой воображения, чтобы представить себе, каково приходится другому".
"Мы разглашаем детские тайны и не признаем за детьми права на молчание, которое суть «бунт искренности против лжи». Мы постоянно досаждаем детям расспросами, наши настойчивые вопросы требуют какого-нибудь ответа, пускай лживого.
И напротив — взрослые бывают доверчивыми дурачками, принимающими на веру каждое слово. Бывают они и глупыми деспотами, наказывающими окриком за каждое слово правды".
"Даже взрослым, даже мудрецам порой трудно бывает познать самих себя".
"Покончить с фикцией нашего сентиментального, слащавого и покровительственного отношения к ребенку, нужно наконец задать себе вопрос, на что у него есть права".
Ребёнок нуждается в свободе, но «мы взрослые, не можем изменить нашу жизнь; воспитанные в неволе, мы не можем дать ребёнку свободу, потому что сами в оковах»".
