«Кто она?» – спрашивали его. «Неизвестная», – лаконично отвечал Иван Крамской. Куртизанка? Содержанка высокопоставленного человека? А может, возлюбленная самого императора? Или все же литературная героиня? Дочь художника? Признаемся сразу, точного ответа мы не знаем. После Крамского осталось немало дневников и писем. Ни единого упоминания о работе над этой картиной в них не встречается.
На 11-ю выставку передвижников не рекомендовали приводить юношей и молодых девушек. Дело в том, что среди народнических, обличительных картин, словно гостья из другого мира, затесалась «Неизвестная» Крамского. Изящно и подчеркнуто богато одетая красивая женщина, в чьем взгляде таится высокомерие и еще что-то трудно вербализируемое. «Кокотка в коляске!» – обошелся без поиска глубоких смыслов художественный критик Владимир Стасов. Общественное мнение такую версию в основном поддержало, потому что именно из-за этой картины был установлен эдакий возрастной ценз 16+. Неприлично-с!
В ней видели Анну Каренину, Настасью Филипповну и даже «Незнакомку» Блока, хотя стихотворение было написано гораздо позже. А что же прообразы из реальной жизни? Самая распространенная версия озвучена Стасовым. Кокотка, куртизанка, содержанка. В пользу этого – подчеркнуто роскошный наряд. Высший свет уже вводил в моду «изысканную простоту»: аристократы разорялись, поэтому особым шиком стало не гнаться за модой слишком стремительно. В то же время купеческие дочери и куртизанки часто могли себе позволить «всё лучшее сразу». А поскольку вход в высшее общество для них был закрыт, они особенно старательно наряжались для прогулок. В пользу этой версии говорит и найденный спустя полсотни лет после написания картины этюд, женщину на котором проще принять за девицу легкого поведения: она вульгарна, одутловата, презрительность в ее взгляде есть, а вот загадки из окончательного варианта, пожалуй, нет. Но Дмитрий Андреев, специалист по костюмам эпохи Александра II, утверждает, что дама на окончательной версии картины одета не только богато, но и с безупречным вкусом. Нувориши и их женщины так не одевались…
В этой неизвестной видели балерину Екатерину Числову – любовницу великого князя Николая Николаевича, и балерину Анну Кузнецову – содержанку великого князя Константина Николаевича. Но самая завораживающая версия гласит, что Крамской писал Екатерину Долгорукову, бывшую многие годы возлюбленной, а после смерти императрицы ставшую женой Александра II. Дерзкий взгляд и Аничков дворец, согласно этой версии, – вызов не принимающему ее обществу и наследнику императора, проживавшему как раз в этом дворце. Технически это возможно: художник обучал детей императора живописи. Когда Александр II был убит, Екатерину выслали за границу. Выставить ее портрет Крамской не мог – это означало очень серьезные проблемы в отношениях с Александром III, который Долгорукову терпеть не мог. Поэтому он якобы изменил черты лица, и в них вполне справедливо находят сходство с дочерью художника Софьей. Время от времени искусствоведческие круги сотрясает информация о том, что где-то мелькнуло письмо Александра II к возлюбленной, в котором он говорит о заказанном у Крамского портрете, но официально это письмо нигде не фигурировало и никаких подтверждений того, что «Незнакомка» написана с Екатерины Долгорукой, нет.
Еще интересное наблюдение: эта картина перекликается с написанным Репиным за границей «Парижским кафе» (Илье Ефимовичу тогда тоже от передвижников и конкретно от Владимира Стасова досталось немало). Репин сюжет не скрывает, здесь не приходится угадывать противостояние женщины (падшей? эмансипе? неизвестно, но что-то с ней не так!), бросающей вызов обществу, и окатывающим ее презрением обществом. Даже внешне героини схожи, хотя у дерзкой женщины Репина во взгляде, пожалуй, нет затаенного страдания, скрытого за надменным взором «Неизвестной».
А еще это история о невероятной власти красоты. В «Неизвестной» особенно остро воплотилась парадоксальность таланта Ивана Крамского.
У него были вполне определенные взгляды как на задачи искусства, так и на идеал женщины – чистая мать, жена, высоконравственная, духовная, без флера порочной чувственности. Парадокс в том, что его жизнь и его картины часто шли в разрез с провозглашаемыми им идеями.
Бунтарь и демократ в конце жизни искал способы наладить отношения с Академией и писал портреты царской семьи. Сторонник чистоты и нравственности женился на женщине, которая до него сожительствовала с женатым мужчиной и была им брошена. Написавший множество семейных портретов и женщин, в чьем облике в первую очередь обращала на себя внимание духовная красота, вошел в историю как автор чувственной, роскошной «Неизвестной» – кем бы она ни была, символом высокоморальной особы точно не выглядит.
Может быть, этот разлад в мировоззрении и жизни и стал причиной столь ранней смерти Крамского? Интересно, что писал бы он, если бы не встраивал себя в идеологию и не создавал в огромном количестве столь удачные и столь не любимые им заказные портреты? Сослагательное наклонение вообще не предполагает уверенных ответов, но почему-то кажется, что частью этого не находимого ответа является «Неизвестная».
Оригинал статьи был размещён по адресу artchive.ru
Автор: Алена Эсаулова