Главная проблема российской науки – отсутствие трансфера технологий.
За те 10 лет, что мы знакомы, Дмитрий Алексеев сначала стал успешным ученым, а затем и бизнесменом в научной сфере. Компания Knomics, которую он создал со своими коллегами-учеными, выполняет проекты мирового уровня по исследованию взаимосвязи микробиома и здоровья. С 2015 года она является резидентом фонда «Сколково», а в декабре 2016 года получила грант в размере 30 млн руб. на свои исследования. Кроме того, компания успешно реализует продукцию, созданную на основе своих исследований в России, и готовится к выходу на рынок Великобритании. Дмитрий и сотоварищи создали компанию самостоятельно с нуля. Сейчас в ней работают 20 сотрудников, и нет ни одного старше 35 лет. Первый вопрос, который я решаю задать Дмитрию:
Executive.ru: Чувствуешь ли ты себя ученым новой формации?
Дмитрий Алексеев: Я чувствую ответственность за то, чтобы стать ученым новой формации. У меня научная семья. Прадедушка преподавал в МГУ, дед был доктором химических наук, занимался коррозией металлов, а отец занимался физикой плазмы. Семья всегда находилась на актуальной научной волне. Я 10 лет проработал в НИИ физико-химической медицины.
Executive.ru: Как ты пришел к идее совмещать науку и бизнес?
Д.А. : Работая на государство, я воспринимал предпринимательство, как что-то нехорошее, с душком. Предприниматели – люди, которые ищут выгоду. А я – человек государства, я пашу за идею. В институте я был заведующим лабораторией, выше был завотделом, замдиректора и директор. Четвертая позиция в ранге. Максимальная зарплата при этом у меня была в 2016 году 100 тыс. Это не так плохо, но рыночная оценка моего труда на тот момент – 250-300 тыс. рублей.
Сейчас самое актуальное направление – биомедицина. И с точки зрения рынка, и с точки зрения изобретений. Меня приглашали на работу в коммерческие предприятия, причем связанные с наукой. Не просто что-то продавать, а на работу уровня кандидата наук. От меня уходили мои аспиранты, потому что говорили, что 80 тыс. им мало, там им предлагали 150 тыс. Приходилось снова выращивать аспирантов для американских компаний, которые пришли на российский рынок и скупают здесь высококвалифицированную рабочую силу в 3-4 раза дешевле, чем в США.
Executive.ru: Они, в основном, уезжают на запад?
Д.А.: Сейчас другая модель. Аспиранты уходили в американские компании, которые здесь открыли офис, потому что на Западе им надо платить западную зарплату. Есть компании, у которых здесь в штате до 100 человек. В основном это научная аналитика. Если тебе нужен аналитик, в Америке ему надо платить $5-6 тыс., а тут, если ты даешь полторы, да еще и привязываешь к курсу доллара, то люди счастливы. Это были первые звоночки, когда я стал задумываться, а как вообще удержать кадры?
Параллельно у меня появились друзья, которые рассказали, что по прогнозам рынок биотеха в ближайшие несколько лет будет расти на 20-30% ежегодно. Особенно после развала пузырей IT-компаний, приложений для айфонов и рынка недвижимости. Оказалось, что существует рынок, который производит все новые и новые товары, спрос на которые растет. Товары, созданные на основе биотехнологий, занимают в нашей жизни все больше места. Например, скоро у нас больше не будет целлофановых пакетов, все будет из биоразлагаемых материалов. Есть целая корзина товаров, которые появляются благодаря этой отрасли науки.
Все это подталкивало меня задуматься. Дальше большим толчком послужило знакомство с научным директором «Сколково» Юрием Никольским. Однажды он мне сказал, что мы со своими проектами как раз те, для кого строится «Сколково». Нам надо было просто придумать товар на основе своей работы.