Реакция может быть самой разнообразной в зависимости от того, насколько страны рассматривают американскую силу как угрозу для себя. В таких случаях реакция стран может носить характер сотрудничества, критики, отступления, создания союзов или противодействия.
СОТРУДНИЧЕСТВО.
Правительства ряда стран из числа союзников, например, бывший британский премьер-министр Тони Блэр, или те, кто видит дипломатическую и экономическую выгоду от присоединения (как «новая Европа» или независимые республики на постсоветском пространстве у границ России, стремящиеся к покровительству со стороны США), с готовностью пойдут навстречу, не задавая вопросов.
КРИТИКА.
Скептически настроенные союзники или страны, выступающие против применения Соединенными Штатами военной силы, отреагируют, скорее, на словах, чем на деле, критикуя издалека, обвиняя США в безнравственности, нарушении законов, в высокомерности, близорукости и в игре мускулами, приводящей к обратным результатам. Теоретически можно ожидать, что такие государства объединятся в коалицию, чтобы воспрепятствовать американской мощи. Однако в течение последних почти 30 лет США оставались единственной сверхдержавой, и нередко приводили эту мощь в действие (например, за короткий период после окончания «холодной войны» США провели почти в два раза больше военных операций, чем за четыре предшествующих десятилетия), но еще ни разу не встретили реального отпора. Несмотря на многочисленные упреки, другие великие державы не предприняли никаких конкретных шагов по противодействию инициативам США. Даже «мягкое» противодействие, то есть затягивание и дипломатические препоны, не приносят пользы.
ОТСТУПЛЕНИЕ.
Практическое осознание собственной материальной выгоды заставит слабых противников затаиться и избегать провокаций, чтобы не стать объектом нападения. Есть три исключения, когда может последовать реакция, способная повлечь за собой необдуманную конфронтацию.
Первое исключение: религиозный мотив, когда руководство страны считает, что Бог на его стороне (например, Иран на пике своей революции два десятилетия назад или Пакистан после революции или государственного переворота радикалов через десять лет), или что критерием политики является нравственность, а не материальная заинтересованность.
Второе исключение: «государства-изгои», которые рассматривают претензии со стороны США как не оставляющие им шансов на выживание, даже если они пойдут на уступки, то есть те, кто считает себя в положении Саддама Хусейна в 2002 году. Сейчас уже понятно, какие из стран оказались для Америки таким же легким плодом, каким стал Ирак. И в таком положении могут оказаться страны, не имеющие союзников и средств сдерживания или умиротворения Вашингтона.
Третье: фанатичный светский режим, например КНДР, хотя Северная Корея и может оказаться уникальным случаем. Склонность Пхеньяна выступать в роли государства с иллюзорными претензиями на равенство подогревается уникальной историей успеха провокаций с позиций слабости:
- 1960-е годы — налет на Blue House, захват «Пуэбло», сбитый 14 апреля 1969г.** ЕС-121*;
- 1970-е годы — убийство американских офицеров в инциденте с вырубкой деревьев, убийство жены президента Парка, прокладывание туннеля в демилитаризованной зоне;
- 1980-е годы — взрыв южнокорейского представительства в Рангуне и авиалайнера в полете;
- 1990-е годы — угроза, что введение экономических санкций приведет к войне; в течение длительного периода — похищение людей и проникновение на чужую территорию подразделений коммандос). Ни одна из этих акций не спровоцировала ответных действий со стороны США, а в 1994 году нежелание КНДР отвечать за нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия заставило США приспособиться к этой ситуации;
- недавние ядерные испытания, запуски ракет и показательные артиллерийские стрельбы.
Продолжение на страницах Военного обозревателя